– Ох, тогда… – Гань Юэ медлит, – тогда просто повтори заказ.
Лицо почему-то горит. Хэй Янь монотонно повторяет пункты, пока Хунь Лан неторопливо постукивает пальцами по плечу Гань Юэ, и уходит в сторону кухни. Гань Юэ вдруг с запозданием думает: так странно и необычно видеть Хэй Яня в другом цвете, кроме черного, и с открытыми волосами. Как будто… он становится более заметным.
– Ты так не хотел заходить, но сразу же поймал удачу за хвост, – замечает Хунь Лан.
– Скорее позаимствовал немного у тебя, – улыбается Гань Юэ, повернувшись к нему.
Рука Хунь Лана вспархивает с плеча – он убирает ее, закидывая на спинку диванчика. Гань Юэ прикладывает ладони к горящим щекам в наивной попытке хоть немного охладить пылающую изнутри кожу. И чувствует странное волнение: будто происходит нечто важное, чего не получается осознать. Хунь Лан смеется, сощуривая блестящие глаза:
– Тогда ты, пожалуй, единственный в мире должник, которому не нужно ничего возвращать.
Они ждут заказ, сидя в уютной, хоть и неловкой тишине, и Гань Юэ занимает себя разглядыванием бликов в стеклянных пузырьках. Еду приносят быстро. Появившийся из кухни Хэй Янь приближается с подносом, лавируя между столиками, потом отточенными, пусть и немного вялыми движениями расставляет тарелки и раскладывает палочки. Снова странно переглядывается с Хунь Ланом – и тот просит вместе с чаем принести сразу счет и терминал для оплаты.
Исчезнув буквально на минуту, Хэй Янь возникает рядом снова, уже со всем обозначенным. Тонкие, бледные руки мелькают над столом, расставляя чашки, передавая Хунь Лану счет и протягивая терминал – как только смог принести за один раз? Гань Юэ крайне сосредоточенно принимается ковырять палочками салат. Разобравшись с карточкой Хунь Лана, Хэй Янь ловко подхватывает счет, желает приятного аппетита – и растворяется подобно призраку.
Салат, который заказал Хунь Лан, оказывается с курицей и обжаренными кусочками овощей, а еще с большим количеством специй. Гань Юэ, до сих пор не привыкший к острому, ест медленно и понемногу, в отличие от Хунь Лана, поглощающего свою порцию с невообразимой скоростью. На языке и в горле накапливается горячее, пощипывающее жжение, под конец даже уходящее в нос. Но вместе с тем, обволакивая жаром, еда распространяет по телу тепло, которого Гань Юэ как раз не хватает.
В лапше специй меньше, но она горячая, видимо, только что приготовленная, и ее так много, что в конечном итоге Гань Юэ наедается, кажется, на всю оставшуюся жизнь. А о чашку с чаем долго греет руки – кончики пальцев все еще остались холодными. Впрочем, осенью и зимой они всегда остаются холодными.
Хунь Лан, вроде бы занятый едой, время от времени бросает на него внимательные взгляды. Гань Юэ, перехватив один из них, улыбается и почти одними губами произносит тихое «спасибо». Лицо Хунь Лана светлеет, словно солнце вышло вдруг из-за туч. Среди мягкого синего цвета его черное кожаное пальто должно казаться неуместной кляксой, но для Хунь Лана, кажется, не существует такой обстановки, в которую он умудрился бы не вписаться.
Они оставляют тарелки и чашки на столе: Хунь Лан – так, как и было, когда он закончил есть, Гань Юэ же предпринимает попытку составить все аккуратно, чтобы Хэй Яню не пришлось тратить время на это самому. Хунь Лан, глядя на его импровизированную башенку, лишь коротко хмыкает.
– Итак, тебе понравилось? – интересуется он, когда они выходят из кафе. – Все было вкусно?
После уютного тепла помещения холод ощущается особенно резко и остро. На улицы уже успела опуститься полупрозрачная вечерняя темнота, температура упала. Гань Юэ вздрагивает, передернув плечами, и плотнее кутается в куртку, пытаясь сохранить жар, накопившийся во время еды. Наверное, хотя бы ненадолго должно помочь.
– А-Лан, скажи честно, – с мягкой-мягкой улыбкой произносит Гань Юэ, – на самом деле в этом кафе не существует такой традиции, верно?
Хунь Лан замирает на мгновение, а потом усмехается:
– Воистину, нет на свете человека проницательнее тебя.
Гань Юэ, привычно пряча ладони в карманы, укоризненно смотрит на него. Он догадался. Начал догадываться еще по этим странным гляделкам между Хунь Ланом и Хэй Янем, а окончательно убедился, когда увидел украдкой, боковым зрением, что счет не разделен пополам, как, наверное, стоило бы сделать в такой ситуации, и напротив наименований блюд просто стоит «× 2». Хунь Лан оплатил полную сумму. И скрыл это.
А Гань Юэ наелся за чужой счет, да еще и тайком. Он не озвучивал свои соображения, пока ел, и старался гнать неприятные мысли, чтобы не расстраивать Хунь Лана и не расстраиваться, ведь были потрачены и время, и продукты, и деньги. Он не успел остановить заранее, а отказаться от уже готовой еды неправильно. Тогда ее придется просто выкинуть.
Но теперь, когда они уже вышли, можно задать мучающий вопрос:
– Зачем ты сделал это?
– Ответ «захотелось покормить своего лучшего друга» подойдет? Мне печально видеть, как ты всегда пытаешься избегать моего беспокойства о тебе, поэтому, каюсь, я решил сделать так, – грустно улыбается Хунь Лан.
– Не обманывай меня больше, хорошо? – просит Гань Юэ.
– А ты обещаешь не отказываться, если я захочу что-то купить тебе? – упрямо настаивает Хунь Лан. – А-Юэ, все в порядке. Я получаю повышенную стипендию, и мои заказчики хорошо платят. У меня достаточно денег, чтобы я мог сводить тебя в кафе и не обеднеть от этого.
– Что же такое ты рисуешь для своих заказчиков, что они так щедры с тобой? – пытается пошутить Гань Юэ.
– Это большая-большая тайна, – улыбается в ответ Хунь Лан – и тут же снова становится серьезным: – В общем, не стоит стесняться, что у тебя нет на что-то денег. Как я уже сказал, ты единственный в мире должник, которому не нужно ничего возвращать.
– А если я вдруг захочу личную луну на подставке в качестве светильника?
– Я непременно найду способ купить тебе луну и не потребую ни монетки.
Гань Юэ вскидывает на него изумленный взгляд. Он же в самом деле просто пошутил! Это так странно. И не только сейчас, но и в целом: почему Хунь Лан не винит Гань Юэ за то, что на его лбу теперь шрам, который нужно прятать за банданами, почему беспокоится о том, чтобы тот не был голоден, не замерз, не поранился, и совершенно ничего не требует взамен?
Даже Цзюй Си или Лай Чжи никогда так ярко не проявляли заботу. Хотя они ведь дружили до того, как Гань Юэ сам оборвал все связи. Он видит, как Цзюй Си пытается подступиться к