И сделала еще шаг. Встала напротив Хо Ана, сложив ладони на уровне талии в традиционном сдержанном жесте. Хо Ан выглядел перед ней огромным жутким маньяком с размазанной по лицу кровью и запачканной рубашкой. У Фэй Чжао перехватило дыхание. Он замер, мелко дрожа от напряжения и гнева, – и Лю Лэй тоже застыл, неотрывно глядя на сестру. Захотелось, чтобы кто-то явился в этот темный закуток, какой-нибудь случайный студент или преподаватель, – и одновременно чтобы ни одна живая душа даже не думала пролетать мимо. А то тоже достанется.
– И чего ты вышла? – осклабился Хо Ан. – Продолжения захотела?
Лю Лянь снова улыбнулась, мягко-мягко, почти ласково. Поправила помявшийся воротничок рубашки, разгладила ладонями складки на юбке, неторопливо, словно прихорашивалась дома перед зеркалом.
А потом со всего размаху залепила Хо Ану пощечину.
Она, видимо, еще и вложила немного духовных сил, потому что он грохнулся на пол и проскользил по нему. И, сдавленно охнув, прижал ладонь к щеке, на которой наливалось красное. Его глаза были такими огромными и такими растерянными… как у пса, у которого вырвали из-под носа кусок мяса, а он еще не успел понять и разозлиться. У Лю Лэя, впрочем, они были не меньше, но скорее с восторженно-шокированным выражением. Фэй Чжао, конечно, всегда знал, что сестра умеет постоять за себя, но еще ни разу не видел, как она кому-то настолько смачно заезжает по лицу.
– Ты… откуда ты… – забормотал Хо Ан. – Ты же слабая, откуда…
– Ан-гэ, полагаю, не объяснили, в чем заключается различие между мягкостью и слабостью, – тихо произнесла Лю Лянь, снова аккуратно складывая руки. – Поспешу напомнить, что мои результаты на занятиях по заклинательству всегда были выше.
– Ты… ты вступаешься за этого выкормыша?!
Вот теперь Фэй Чжао увидел, что, хотя Лю Лянь улыбалась, в глазах ее горела ярость, делая их как будто темнее. И эта разница между общим выражением лица и выражением глаз была по-настоящему жуткой, пробирала до мурашек по спине. Фэй Чжао невольно порадовался, что так сестра смотрит не на него.
– Я бы попросила Ан-гэ больше не употреблять по отношению к моим братьям подобных слов, – вежливо склонив голову, сказала Лю Лянь.
– А то что? Снова врежешь мне? – усмехнулся Хо Ан, поднимаясь на ноги. – Ну давай, вперед.
– Нет. Этого я делать больше не буду. – Она мягко покачала головой. – Всего лишь смогу обвинить в попытке изнасилования.
Хо Ан внешне остался такой же самоуверенной сволочью, как и всегда, но глаза у него забегали.
– Интересно, как? – хмыкнул он. – Камер нет, свидетелей нет, твои родственнички не в счет. Тебе никто не поверит.
– Мне – может быть, нет. Даже моим братьям – может быть, нет. – Она улыбнулась еще более ласково. – Но Ан-гэ, полагаю, еще и не объяснили, что в современном мире существуют диктофоны, которые можно включить одним лишь нажатием кнопки. И облачные хранилища.
На Хо Ана теперь было жалко смотреть.
Фэй Чжао захотелось расхохотаться в голос – эту функцию включения диктофона с помощью кнопки увеличения громкости без разблокировки экрана он ведь сам настраивал! – но не получалось оторваться от развернувшейся перед ним сцены. Он смотрел на свою сестру, уверенную и гордую, с приподнятой головой, и на Хо Ана, с разбитым носом, с налившимся красным следом на щеке, беспомощно хватающего ртом воздух, как рыба, которую выбросило на сушу.
Хотя нет, Фэй Чжао вовсе не хотел оскорблять рыб такими ужасными сравнениями.
– Выражаю искреннюю надежду, – в конце припечатала Лю Лянь, говоря все тем же ласковым тоном, – что Ан-гэ услышал. Потому что в противном случае эта запись выйдет за пределы моих личных архивов. Полагаю, не узнать на ней голос Ан-гэ будет сложно. – Она повернулась назад и мягко коснулась плеч Фэй Чжао и Лю Лэя. – А-Лэй, а-Чжао, пойдемте. Один из магазинов, куда нужно зайти, работает только до пяти вечера.
Оставив за спиной Хо Ана, она снова стала той янцзе, которую Фэй Чжао всегда знал. Нежной, изящной, со светлой улыбкой и сияющими глазами. Нет, конечно, Фэй Чжао и до этого был в курсе, что Лю Лянь вовсе не беззащитная, она и мечом на занятиях иногда махала получше, чем они с Лю Лэем, и с тварями справлялась прекрасно, но чтобы вот так…
Просто вау.
С тех пор Хо Ан к ним не приближается. Но Лю Лэй говорил, что он явно был полон злорадства, когда случилась та история с «зеркалом». Фэй Чжао понятия не имеет, чего от него можно ожидать на помолвке, так что пообещал себе глаз с этого животного не спускать. И Лю Лэй с ним полностью солидарен.
Подготовка к помолвке проходит как в полусне. Они постоянно куда-то бегают, с кем-то договариваются, что-то покупают, а еще надо находить время на выполнение домашних заданий. После того как Цзюэ Мэя выписывают из больницы, Фэй Чжао, к собственному огромному сожалению, не находит ни времени, ни сил, чтобы нормально пообщаться с ним, кроме как изредка на субботних занятиях или в блоке общежития.
Но даже так Фэй Чжао отмечает, что, кажется, Цзюэ Мэй стал чуть менее кусочком льда. По крайней мере, теперь он хотя бы слушает.
Украшением особняка Бао занимаются совместно родители обеих семей. Лю Лянь берет на себя разработку меню для гостей и бо́льшую часть собирается готовить сама, почти ничего не доверив доставке. Лю Лэй с Фэй Чжао пытаются ее отговорить, но… это же Лю Лянь. Во всем, что касается еды, она очень требовательна.
Кучу времени они тратят только на то, чтобы найти подходящую одежду. Кто бы подумал, что в магазинах можно проводить по три – четыре часа подряд, пытаясь откопать галстук именно того оттенка. Родители покупками решают заниматься отдельно, только ставят условие оповестить о «выборе цветовой гаммы».
Платье для Лю Лянь находится в десятом по счету магазине, когда, в отличие от нее, с неиссякаемой энергией отвергающей один вариант за другим, Фэй Чжао и Лю Лэй готовы не то застрелиться, не то прыгнуть мимо эскалатора в этом проклятом торговом центре. То кожа кажется слишком бледной, то некрасиво смотрится сзади, то слишком узкое в талии, то слишком широкое, то слишком длинные рукава, то слишком короткие…
Фэй Чжао боится представить, как они будут искать платье на свадьбу и сколько для этого понадобится веков. Он и раньше присутствовал при покупке одежды для сестры, но на сей раз она превзошла сама себя. Девушки чересчур сложные. Девушки, которые хотят кому-то понравиться, видимо, сложные вдвойне.
Но в