«Зрители» моментально исчезают на втором этаже. Хунь Лан задерживается на несколько мгновений, но оказывается быстро утянут Гань Юэ. Последней поднимается Гэ Лю, бросив короткий нечитаемый взгляд на подругу.
Цзюэ Мин не знает, как иначе выразить благодарность, охватившую слишком большое сейчас, полное гнева сердце, – поэтому кланяется Бао Фэну. Тот отводит взгляд. Цзюэ Мин никогда не знал Бао Фэна близко, но сейчас… пожалуй, у него появилось некоторое уважение.
– Я поеду с тобой, – заявляет Лю Лэй. – Я должен знать, что с а-Чжао.
– И я тоже, – вмешивается Лю Лянь. Она уже делает шаг к ним, чуть качнувшись на высоких каблуках, но Лю Лэй останавливает ее.
– Нет, а-Лянь, – мотает он головой, – лучше останься здесь. Вызовите полицию. Кто-то из нас должен быть свидетелем. И тебе есть что им сказать. Мы с лао [20] Мином разберемся вдвоем, не беспокойся.
Взгляд Лю Лянь снова становится жестким. Она медлит мгновение, но потом решительно кивает. Бао Фэн снова оказывается за ее спиной, и они с Лю Лэем обмениваются странными, нечитаемыми взглядами.
– Что вы там собрались говорить?! – снова обозначает свое существование Хо Ан. Его голос срывается на визг, и у Цзюэ Мина опять подступает головная боль. – Какая полиция?! Вы знаете, что мой отец работает в полиции? Да вам!..
– Закрой рот, – холодно произносит Бао Фэн. – Иначе я заткну тебе его сам. И камеры из коридора подтвердят: не я начал.
Под наступившую тишину – удивительно, но Хо Ан послушался – они идут надевать куртки и переобуваться.
Путь до гаража, а потом и до больницы проходит как во сне. Они едут молча, только стеклоочистители скрипят, убирая бесконечный снег, и шумит мотор. Цзюэ Мин пытается бороться с дрожью в пальцах, крепче сжимает руль, чтобы не было заметно. Машина Бао Фэна – спортивная и быстрая, но он усилием воли заставляет себя соблюдать скоростной режим, хотя хочется просто лететь под двести километров в час.
Его собственный автомобиль неровно припаркован у ворот больницы – в каком же состоянии был Цзюэ Мэй, чтобы не позаботиться об этом как следует? Сердце стынет в груди, Цзюэ Мину безумно холодно, и дело не в морозном воздухе на улице – к дверям больницы он шагает, ощущая озноб, стекающий по спине, чувствуя, как паника обвивает тело змеиными кольцами, тугими и ледяными.
Он хочет узнать, что произошло. Но он боится.
Голова кружится, когда Цзюэ Мин видит брата. Цзюэ Мэй, непривычно маленький, почти незаметный в огромном, ярко освещенном зале ожидания, в испачканной одежде, с растрепавшейся прической, сидит на скамейке, сжав пальцы в замок. Они неудержимо дрожат, понимает Цзюэ Мин, подойдя ближе.
Брат даже не поднимает голову в ответ на его появление. Он медленно, едва заметно покачивается вперед-назад, и опущенный взгляд широко распахнутых глаз заставляет сердце Цзюэ Мина пропустить удар.
– Где он? Где а-Чжао?! – сразу же набрасывается на него Лю Лэй.
Цзюэ Мэй только сильнее стискивает пальцы – кожа на костяшках белеет. Цзюэ Мин понимает, что, если бы брат не сдерживал себя, его трясло бы еще заметнее. Но этот самоконтроль… то, без чего он не может жить, то, что никогда не позволит ему выпустить наружу эмоции. Цзюэ Мин застывает рядом, не в силах пошевелиться. Не обращая внимания ни на других людей, ни на работников больницы, ни на кого.
– В реанимации, – наконец произносит Цзюэ Мэй. Его голос звучит настолько ровно, что Цзюэ Мину почти больно. – В коме. Интоксикация.
– Что?!
Лю Лэй начинает материться. Вслух и громко. Кто-то делает ему замечание – и он тут же посылает этого кого-то пятиэтажной конструкцией в места очень далекие. Цзюэ Мин медленно присаживается на корточки напротив брата и осторожно, чтобы не напугать, сжимает его плечи, ощущая тщательно сдерживаемую дрожь не только в руках, но и во всем теле и стараясь игнорировать то, как сбивается с ритма собственное сердце.
– Мэй-эр, – говорит мягко, стараясь не допустить, чтобы голос сорвался, – пожалуйста, расскажи, что случилось, когда мы ушли. Прошу тебя.
Цзюэ Мэй молчит несколько бесконечно долгих мгновений. Потом сглатывает – кадык резко дергается – и размыкает бледные, почти посеревшие губы:
– Фэй Чжао стало нехорошо после вина. – Каждое слово падает в воздух тяжелым камнем. – Он попросил Цзюэ Мэя принести что-то со стола. Пока Цзюэ Мэй исполнял просьбу, Фэй Чжао увели вниз. И били. Когда Цзюэ Мэй нашел, то был вынужден… был вынужден…
Брат никогда не был прежде не в силах сформулировать мысли. Даже при температуре под сорок. Но сейчас к концу последней фразы его трясет настолько сильно, что он уже не может это скрывать. И продолжить не может тоже. Лю Лэй снова матерится – на этот раз замечаний уже никто не делает. Цзюэ Мин не выдерживает: рывком обнимает брата, прижимает к себе, зарывается пальцами в волосы.
Цзюэ Мэй отчаянно цепляется за его одежду почти до треска ткани и крупно дрожит в кольце рук. Кажется, будто его бьют конвульсии. Цзюэ Мин гладит брата по спине, чуть укачивает с тихим «тш-ш-ш», позволяя пережить беззвучную истерику.
Лучше бы брат плакал. Лучше бы кричал. Было бы не так страшно, как держать его, не издающего ни звука, такого маленького, такого сломанного, в этих объятиях.
Цзюэ Мин не дурак. Он вполне может додумать, что произошло. И ничем хорошим эта ситуация с Хо Аном точно не закончится. Однако за то, что они сделали, их бы… Цзюэ Мин вовсе не кровожаден, нет. Он просто ненавидит подлецов. И ненавидит то, как выглядит сейчас его младший брат.
А он ведь не воспринял догадки Лю Лэя всерьез. Как же в нем еще много наивности и веры в людей, от которой давно пора избавиться.
Лю Лэй где-то на фоне ругается с медсестрой. Цзюэ Мин тихо радуется, когда дыхание брата наконец становится более-менее ровным, когда он почти перестает дрожать – только слабые редкие волны иногда прокатываются по телу. Цзюэ Мин разбит и вымотан, он чувствует головокружение и слабость, с трудом держась за ускользающий мир. Но брату наверняка хуже, и приходится хвататься за вязкую реальность ради него.
– Мэй-эр, – тихо произносит Цзюэ Мин, чуть отстраняясь, – давай поедем домой?
– Нет. – Цзюэ Мэй резко мотает головой. В глазах его вместо пустоты вспыхивает настоящая паника. – Фэй Чжао…
– О Фэй Чжао позаботятся врачи, – мягко убеждает Цзюэ Мин. – Пойдем. Ты не можешь все