А Лю Лэй должен был довольствоваться иллюзией благополучия. Все его обманывали. И это создание, что безобиднее божьей коровки, оказывается, тоже врать умеет, зачем приходил и прослушивал меридианы раз в день. Теперь-то Хо Нуань уже не скрывается и общается с ними свободнее, чем прежде. Он вообще стал со временем гораздо более открытым, сам подходит, сам заговаривает, не шарахается – неужели метод Фэй Чжао все-таки сработал?
Фэй Чжао боялся быть отвергнутым, и Лю Лэю почти физически больно осознавать такое недоверие – ведь они, в конце концов, семья. И все же он прекрасно понимает, откуда растут ноги этого страха. Мать могла бы признать Фэй Чжао не только после того, как тот в самом деле чуть не умер.
Но что было, то было. У Лю Лэя нет больше ни сил, ни желания злиться и обижаться. Гораздо больше в данный момент его интересует, что там на видео: они-то с Фэй Чжао не смотрели и не в курсе. Но попросить показать сейчас будет странно. Остается довольствоваться обрывочными фразами, пытаясь сложить примерную картину. Свидетелями пришли быть, называется. Сами толком ничего не знают, но пришли.
– В конечном итоге у нас есть доказательство. Мы получили признание Мянь-лаоши, что Чэнчжэнь – это он, – замечает Хунь Лан. – А насчет проекции Цзи-лаоши сейчас написал, что, судя по всему, она разрушилась из-за попыток вырваться из ловушки.
– Да, – кивает Гань Юэ. – И что носитель может…
Его прерывает телефонный звонок. От него вздрагивают все, кажется, кроме Хо Чжэнь и господина Хо. Агрессивную, шумную мелодию Лю Лэй смутно узнает – Хо Чжэнь тут же тянется в карман брюк. На ее чехле теперь другая наклейка, не та, которую он помнит: что-то вроде потеков крови.
– Подожди секунду, потом закончишь, – говорит Хо Чжэнь, прикладывая телефон к уху. – Да, слушаю. Что? Когда обнаружили? – Пауза. – Постойте, а мне вы зачем звоните? Нет, я, конечно, хороший врач, но не бог. Сами сказали: повреждена энергетическая структура. Ее никто не восстановит, даже… Нет, не перебивайте меня! Причем здесь семья Цзи? Вы по новостям один раз про выращивание тел услышали и решили, что души они тоже создавать умеют? Вы вообще хоть немного понимаете, о чем говорите?
В голосе Хо Чжэнь слышится отчетливое раздражение. По тесной комнатке расползается тишина, делая воздух душным и тяжелым. Лю Лэй даже собственного дыхания не слышит. Он не совсем осознает, о чем речь, но что-то мелко бьющееся внутри, шариком скачущее по ребрам, подсказывает, что это касается их. И, несмотря на холод, резко становится жарко.
– А какие меры я, по-вашему, могу рекомендовать? – произносит Хо Чжэнь. – И что, если важная персона в заклинательском мире? Эта важная персона, к сведению… Нет, стоп. Стоп. Мои целительские способности не изменяются в зависимости от количества денег у родственников. Квалифицированная сиделка и поддерживающие процедуры. Все. Закончили разговор. Во-первых, я занята. Во-вторых, сейчас нерабочее время. До свидания.
Она завершает вызов, довольно грубо ткнув пальцем в экран. Лю Лэй судорожно втягивает воздух, осознавая вдруг, что все время, пока Хо Чжэнь говорила, в самом деле практически не дышал. Грудь больно, в горле по-прежнему першит. Хунь Лан и Гань Юэ странно переглядываются, а Фэй Чжао смотрит на них обоих и на Хо Чжэнь так растерянно, словно его оглушили.
– …И что носитель может серьезно пострадать физически, – неуверенно заканчивает Гань Юэ. – Я полагаю, вам звонили… по этому поводу?
– Можно и так сказать. – Хо Чжэнь засовывает телефон в карман и скрещивает руки на груди. – Вашего драгоценного ректора парализовало. Его жена позвонила в скорую, сейчас он в больнице. Меридианы в мясо, ядро расколото, энергетическая структура нарушена. Ну, грубо говоря, куска души у него не хватает.
Лю Лэя как ледяной водой окатывает.
На лице Хунь Лана появляется злорадная ухмылка, Фэй Чжао, просветлев, выглядит чуть ли не ликующим, Гань Юэ облегченно выдыхает, а Лю Лэй думает: может быть, с ним что-то не так? Может быть, он ненормальный? Почему они радуются, а он не в состоянии, и в голове только одна мысль: что их вообще за это ждет?
Они причинили вред человеку. Каким бы этот человек ни был, они и сами совершили преступление. Эти трое не понимают, что их всех теперь посадить могут? Не говоря уже о том, что мать как минимум Лю Лэю и Фэй Чжао точно открутит головы и выкинет на корм уличным псам.
– Это нарушение закона, – резко произносит господин Хо. Сердце Лю Лэя, дрогнув, падает вниз. – Мы должны…
– Нет, дядя, – вдруг перебивает Хо Чжэнь, повернувшись к нему. – У этих детей были причины поступить так, как они поступили.
– Эти «дети» совершили организованное покушение на человека, не согласовав свои действия с полицией и даже не сообщив, что им известно, – отчеканивает господин Хо. – Нами была бы спланирована официальная операция. Без подобных последствий. Без причинения вреда здоровью.
– Организованное покушение? – вдруг холодно переспрашивает Хунь Лан. – Он свел в могилу несколько человек и поломал жизни как минимум двум стоящим прямо перед вами людям – и это только то, что мы успели узнать. На видео, которое вы смотрели, он прямым текстом угрожал убить.
– А-Лан. – Гань Юэ касается его руки, пытаясь успокоить.
Но пальцы Хунь Лана сжаты в кулак, и, хотя лицо еще кажется спокойным, это показатель того, что он очень зол.
– Хо-сяньшэн, скажите, в чем бы заключалась ваша «официальная операция»? Я не сомневаюсь, что вы прекрасно раскрываете преступления, но конкретно с ним вы не сталкивались лицом к лицу. И не знаете, что надо просить и какими крючками цеплять. Вы просто спугнули бы его, и он спокойно продолжил бы губить людей. А чтобы этого не случилось, вам все равно понадобилось бы привлекать кого-то из нас, и пришло бы примерно к такому же результату.
Крылья носа Хунь Лана часто, тяжело раздуваются. Гань Юэ чуть сильнее сжимает пальцы поверх рукава его кожанки. Фэй Чжао смотрит с восхищением. Внутри Лю Лэя – только ужас и единственная паническая мысль, бьющая мячиком в стенки черепа: хоть бы не сказал лишнего.
– Мы не совершали никакого «организованного покушения», –