Невозможность быть рядом со своей парой казалась волчьей душе равносильной самоубийству. Не говоря уже о том, что мнимая покорность Кан Су Ен заставила Юн Хо в секунду переосмыслить всю жизнь. Он еще никогда не был таким взбудораженным и жаждущим, как в тот момент, когда его столь неприступная и сильная пара показала слабую сторону.
Юн Хо хлопнул входной дверью своего дома, но все еще чувствовал ее запах на коже, ощущал ее пронзительный взгляд, а все тело, будто отзываясь на них, восставало против воли Хван Юн Хо.
Когда Юн Хо прямо в костюме, который он не потрудился снять, ворвался в душ, задребезжала стеклянная перегородка в ванной.
Ледяная вода обрушилась на него в попытке заглушить неугасаемое возбуждение. Раньше он и представить не мог, что станет таким одержимым психом, когда повстречает свою нареченную. Сейчас же все его чувства и эмоции, подкрепляемые звериными инстинктами, выходили из-под контроля за считаные мгновения.
Подтверждение болезненно терлось о жесткий шов брюк, который сейчас особенно чувствовался даже через ткань боксеров.
– Черт. – Пиджак промок насквозь, становясь тесным и раздражающим, и уже в следующую секунду мокрая тряпка валялась у ног Юн Хо, а его руки потянулись к брючной молнии. Юн Хо действительно до последнего собирался играть по правилам своей пары, но это было равносильно попытке усадить задницу в муравейник. Опасно и болезненно.
Морозная черника не шла ни в какое сравнение ни с одним ароматом, который когда-либо попадался Хван Юн Хо в жизни. Это был ее запах, от которого внутренний волк протяжно взвыл. Что еще могло довести взрослого волколака до состояния близкого к безумию, если не его нареченная?
Естество болезненно запульсировало, стоило Юн Хо только вспомнить ее взгляд, обращенный на него, ее внутреннюю силу, которую никому не получилось бы сломить. Это было больше, чем просто физическое притяжение, больше, чем банальный голод плоти.
Хван Юн Хо хотел обладать не только телом Су Ен, но и проникнуть ей в душу. Нет, конечно, в эту самую секунду он мог думать только о том, какие на вкус губы его ругару, какая бархатная на ощупь ее кожа под его ладонями. Он хотел знать о госпоже Кан все. И ощутить каждый сантиметр ее обаяния и непокорности.
И какой она могла быть…
Мозолистые пальцы Юн Хо прошлись по всей длине. Оглушительное возбуждение, от которого звенело в ушах, накрыло его с головой. Он будто вернулся в прошлое, где он мальчишка, которому жизненно необходимо снять напряжение здесь и сейчас. И это ощущение только сильнее возрастало с каждой секундой.
Юн Хо мечтал о том, как в его руках окажется не его естество, а тонкая фигура нареченной. Большим пальцем он бы провел по затвердевшим бугоркам ее грудей, любовно уделяя им особое внимание. Точно так же, как сейчас он старался унять свое возбуждение, потирая пульсирующую плоть и размазывая выступающую смазку.
Свободной рукой Юн Хо опирался о плитку в душевой кабинке, а с его губ срывались рваные стоны, то и дело переходящие в хриплый звериный рык. Все внутри требовало разрядки. Но не такой.
Мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам волколака, но он не замечал их, прикрыв глаза и продолжая с большей настойчивостью водить вдоль бархатной кожи. Юн Хо задрожал от того, насколько близко оказался к оргазму. Точно так же, как и к сумасшествию, которое волной вот-вот должно было накрыть с головой.
Перед внутренним взором так и стоял уверенный взгляд голубых глаз, которые словно смотрели ему в душу. Хотел бы Юн Хо увидеть, как эти чертовы глаза заволакивает наслаждением.
– Проклятье. – Воздух со свистом просочился между зубами, несколько капель вязкой жидкости попало на плитку. Казалось, Юн Хо сейчас был более напряженным, чем еще пять минут назад. Он тяжело дышал, когда смывал с себя остатки возбуждения ледяным душем. И когда закидывал вещи в стиральную машину, сотни разных мыслей не покидали его головы.
За окном стояла глубокая ночь, под покровом которой волколаки частенько принимали свое звериное обличье и тенями разбегались по горам, окружающим Сеул.
Напряжение, похожее на груз булыжников, никак не покидало тело Юн Хо даже после часа, проведенного под холодными струями воды. Да и было идиотской идеей сидеть в темноте комнаты, где мысли расползались в еще более далекие и темные уголки.
Хван Юн Хо развалился на диване, на спинку которого с влажных волос стекали капли. Юн Хо хотелось сохранить прохладу душа, чтобы хотя бы малость остудить голову и перестать твердеть только от одной мысли о Кан Су Ен. Успокоить необходимость быть рядом со своей парой, которая не хотела видеть его подле себя. Пожалуй, это было настолько же невыносимо терпеть, как если бы когтистая лапа сжала сердце волколака.
В пальцах он держал зажженную сигарету в надежде, что эта отрава отвлечет его от идеи вернуться к дому Су Ен. Получалось так себе.
В тишине дома затрезвонил телефон. Его-то Юн Хо хотел разбить в первую очередь.
– Слушаю, – рявкнул он. Собеседник в мгновение затих. Казалось, он перестал дышать, не говоря уже о каком-то вразумительном ответе. – Что ты хотел, Тэ Ву? – На том конце телефонной связи волк прокашлялся, явно напрягшись от безапелляционного тона своего альфы.
Пепел с сигареты упал на ковер рядом с диваном. Нет, когда-нибудь Юн Хо спалит этот дом вместе с собой.
– Госпожа Кан, она… – Даже не видя Тэ Ву, Юн Хо представил, как быстро забегали глазки собрата. Но Юн Хо, черт возьми, и без того был на взводе! И звонок стал последней каплей. Тем самым спусковым крючком, за которым последовал звериный рык. Он говорил Чон Тэ Ву о многом: перестать бесить, быстрее говорить и не мешаться под ногами. – Она вышла из дома и куда-то поехала.
– И ты, конечно же, не последовал за ней? – Сидя на диване, господин Хван чувствовал, как ярость росла в геометрической прогрессии. – Всего одно поручение. Одно гребаное задание, Тэ Ву! И ты его провалил!
Сигарета была затушена и оставлена в пепельнице. Юн Хо, на ходу натягивая кожаную куртку, не похожую на стандартную униформу, разбирался, в какую сторону отбыла его нареченная.
Стоило ему ненадолго отлучиться, как все пошло по заведомо дерьмовому пути. Рабочая смена волколака заканчивалась после того, как он сопровождал госпожу Кан до дома, что было прописано в договоре. Только вот у Юн Хо были свои взгляды на эту бесполезную стопку