Тело мэгу обмякло, грозясь упасть и шумом привлечь оставшихся в доме перевертышей. Кан Су Ен не могла допустить такой ошибки, и ей не оставалось ничего, кроме как подхватить ослабевшую девушку и аккуратно перетащить ее в душевую кабинку.
Первый этап пройден.
Впереди ждала сложная и непредсказуемая часть плана, составленного Су Ен на коленке.
В коридоре послышались звуки, говорящие о том, что второй провожатый все еще там. И он…
Дверь с грохотом открылась, являя взлохмаченного мужчину-мэгу. Он злобно зарычал, сверкая яркими глазами. Сорвав с крючка другое полотенце, Су Ен остановила кулак возле своего лица и, больно прикусив язык, отшатнулась в сторону.
Лис был сильнее.
Но, вот беда, Кан Су Ен была зла, словно дьявол. И это придавало ей сил двигаться дальше. Настало время отрастить клыки и когти! В воздухе разлился металлический запах крови, когда Су Ен взмахом острых когтей распорола мэгу щеку. В ответ он издал пронзительный рев, приглашая на их пир всех перевертышей дома.
– Да заткнись ты уже! – зашипела Су Ен, уворачиваясь от руки лиса. Голова и без того раскалывалась, а он решил исполнить свои бестолковые серенады! Вцепившись когтистой рукой в волосы мужчины, Су Ен несколько раз и с чувством музыкального такта ударила лиса лбом о край раковины.
От запаха крови замутило сильнее.
Горечь подступила к горлу, заставив Су Ен остановиться в коридоре на мгновение.
«Дыши», – повторяла она себе, делая частые маленькие вдохи. Это должно было помочь немного побороть тошноту, чтобы Су Ен смогла идти дальше.
Давя на нее, коридоры с каждой пройденной минутой казались все более тихими и запутанными. Они не заканчивались! Поворот налево. Прямо. Снова налево. А потом направо. Этот дом все больше выглядел треклятым лабиринтом, конца которому не было видно. И только запах лисьего присутствия не покидал его стен.
Пока коридоры становились то короткими, то снова длинными, головная боль только усиливалась, придавливая Су Ен к полу. Хотелось кричать. Надрывно, как она никогда не кричала.
Это была ловушка.
Су Ен замерла, глубоко вдыхая через нос, а выдыхая через рот. Сейчас бы зараз выпить целый блистер обезболивающего. А потом залезть в кипяток, чтобы смыть десятки новых имен, которые принесли вынужденные прикосновения.
– Если ты не придешь, я сойду с ума, – шептала себе под нос Су Ен, представляя, как с удовольствием окунается в запах зеленого чая. С каким наслаждением ощущает на своей коже прикосновения нареченного. Одни только мысли о Хван Юн Хо дарили ей силы идти дальше. Шаг за шагом, хоть по щекам текли непрошеные слезы.
Она цеплялась за стены, которые заволакивало пеленой боли.
– Я больше не могу. – Слова заставили внутреннюю волчицу заметаться. Она была в куда большей панике, чем сама Су Ен. Настолько бешеной тревоги волчица не испытывала, пожалуй… с того времени, когда она была маленькой.
Предел казался настолько близким, что Су Ен могла дотянуться до него рукой. Прикоснуться к его бритвенной остроте. Она действительно была готова отдать себя в руки волчицы. Кан Су Ен впервые чувствовала себя настолько беспомощно-слабой, что признавала: она хотела быть спасенной. Хотела, чтобы ее окликнул знакомый голос, горячие руки притянули ее к крепкой груди. Хотела, чтобы Юн Хо сказал ей одну простую фразу:
– Я рядом, ты в безопасности.
Но вместо этого Су Ен слышала треск дома, рев собственного сердца и сотни имен, которые будто озверели в несмолкаемом пении.
Ноги шли вперед, пока Су Ен, сцепив зубы до скрипа, упорно смотрела перед собой. В доме по-прежнему было тихо, словно она забрела в чертов склеп. Ни одной живой души. Ни одного звука, который принадлежал бы лисам.
– Гребаное издевательство. – Су Ен поежилась, когда по лбу и спине потекли капли пота. Жизнь с каждой прошедшей секундой становилась все более невыносимой.
И когда показалось, что пустые коридоры никогда не кончатся, за поворотом возникла оскаленная лисья морда. Довольно крупная для кумихо.
Это была грань.
Линия, через которую Су Ен на удивление легко переступила – выпустила обезумевшую от нарастающего ужаса и боли волчицу на волю. Имена отступили перед зубастой пастью зверя.
– Лис может выглядеть устрашающим, но я в куда большей ярости, чем он, – прохрипела Кан Су Ен, позволяя волчице делать то, что она считала правильным.
Волчице не составит труда задавить мэгу своим весом. Прижать горло, защищенное плотной шерстью, к полу и выдавить последний воздух из треклятой лисицы. Но ловкость не была сильной стороной Су Ен. Она олицетворяла грубую силу, в то время как ее противник – быстроту и изворотливость.
Головная боль затуманивала разум Су Ен, мелькая перед глазами тошнотворными белыми точками. Волчица пошатнулась, не заметив, как лис скользнул между лап, вгрызаясь острыми клыками в переднюю. Боль обжигающей лавой растеклась по всей ноге.
«Соберись», – наверное, в миллионный раз зашипела на себя Су Ен. Сейчас не время отвлекаться. Точно не тогда, когда свобода оказалась ближе, чем можно себе представить.
Волчица встрепенулась, а в ее груди зародился утробный рык. Воздух завибрировал от ярости, которая вспыхнула в Су Ен. Многократно усиленный гнев обрушился на мэгу. Волчьи клыки впились в шею лиса, пока тот сжимал пасть на ноге волчицы. Это было ошибкой рыжего комка шерсти. В одиночку в зверином обличье он вряд ли поборет Су Ен. Только если нашлет на нее иллюзии.
Но магии мэгу вокруг не чувствовалось.
В рот брызнула вязкая кровь лиса. Но волчица не разжала зубы, а сильнее погрузила клыки в податливую плоть. Мэгу заверещал. Настолько пронзительно, что вспышки головной боли напоминали Су Ен взрывы бомб в черепной коробке. Су Ен замотала мордой с зажатым в пасти несмолкающим лисом. Он заметно ослабевал.
Зверь выпустил мэгу изо рта только тогда, когда услышал: стук сердца умолк. Мертвое тело лиса с мерзким чавканьем упало в лужу крови, которая растеклась у лап волчицы Су Ен.
Она наклонилась, принюхиваясь. Пахло ржавчиной и… лисьей магией.
Это мгновение изменило все.
– Вы сдурели?! – Женский голос разрезал тишину, к которой Кан Су Ен успела привыкнуть. Волчица отступила назад, не обращая внимания на ослепляющую боль в лапе. Кажется, она была сломана.
Мысли путались.
Ее обманули?
Зверь, не понимающий, где правда, а где ложь, прижал уши к голове и тихо заскулил. Это было слишком для Су Ен. И пока человеческая сторона пыталась найти в пустых коридорах хотя бы крупицу логичности, волчья наблюдала за тем, как быстро все менялось.
Коридор напоминал быстро крутящийся калейдоскоп, хрусталики в котором искажали