Но он был внизу, на улице, где извивался посреди тёмного тротуара, как будто его скопировали из другой реальности и неудачно вставили в эту. Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, оглядывая дома по обе стороны улицы, но лицо, насколько они могли видеть в тусклом свете фонарей, оставалось той же мучительно перекошенной маской. Они смотрели, как он ковыляет ближе, пока не оказался прямо напротив дома Рейдии. Он остановился, повернув плоскую голову в сторону дома.
Он посмотрел прямо на Тупиков.
Выражение его не изменилось. Его лицо было в чёрных разводах после столкновения с Ноэ, и это придавало ему вид ещё более безумный и ужасающий. Он пристально смотрел на них. Кристал захныкала, Ноэ захотелось нырнуть под кровать Рейдии, но Рейдия вперилась в него взглядом, как будто они играли в гляделки. Казалось, что все они увязли в этом мгновении на целые часы, ничто не менялось, ничто не двигалось, пока наконец Сплюснутый человек не повернул голову и не зашагал к дому Ноэ на дальней стороне улицы.
Ноэ разом освободилась от тягучего момента:
– Он идёт к моему дому! К Лен! Мы должны бежать туда!
Рейдия положила руку ей на предплечье, не давая нырнуть кубарем по чердачной лестнице.
– Смотри, – сказала она.
Сплюснутый человека повернул на самом деле не к дому Ноэ, а к лесу между её домом и белым домом. Он исчез в темноте между деревьями. Ноэ представила, какой звук, должно быть, сопровождает его шаткие шаги по сухой листве и подлеску, и ей подумалось, что если бы она была у себя в комнате, то наверняка списала бы шорох на белку или опоссума.
– Ты права, Ноэ, – сказала Рейдия. – Амберонки работают. Они не пускают его в дома. Главное, чтобы никто не открыл парадную дверь.
– Только парадную? А как насчёт задних дверей? – спросила Кристал.
– С ними проблем быть не должно, – сказала Ноэ. – Все остальные Амберонки мы нарисовали непосредственно на стенах домов, верно? Только с парадными дверьми мы лоханулись.
– И как нам это исправить? – спросила Рейдия.
– Мы их перерисуем, – сказала Ноэ. – Прямо сейчас.
Рейдия странно посмотрела на неё, а Кристал, кажется, чуть не рухнула на ковёр.
– Вам необязательно выходить вместе со мной, – сказала Ноэ. – Нам всем необязательно выходить. Но я должна. Я должна убедиться, что Лен в безопасности. Я должна убедиться, что мы не окажемся на месте Рути и Эрики. – Ноэ вздохнула. – Это я виновата. Рути не должна была попасть в больницу. Сплюснутый человек не должен бродить по кварталу.
– Ты не виновата, – сказала Кристал едва слышно.
– Виновата, – сказала Ноэ.
– Да… вроде как… виновата, – согласилась Рейдия.
– Нет! Это я виновата! – закричала Кристал, и глаза её наполнились слезами. – Это из-за меня Сплюснутый человек на свободе! Из-за меня Рути пострадала! Я всё испортила!
Ноэ и Рейдия растерянно уставились на Кристал.
– Твой план, – сказала Кристал. – Я не выполнила свою часть. Я не смогла стоять там внизу лицом к лицу со Сплюснутым человеком. Я попыталась. В первый раз я спустилась туда. Я увидела, как он начал лезть из стены, и я… побежала обратно наверх. И после уже не спускалась. – Она тяжело опустилась на кровать и продолжала сквозь слёзы.
– Но ты писала нам сообщения, – сказала Ноэ.
– Я была наверху всё это время. И поэтому он не ослабел, когда ты атаковала его тёмной краской. Это я виновата, я была такой дурой и трусихой, а теперь Рути в больнице, а Сплюснутый человек бродит вокруг, и кто-нибудь ещё пострадает, и вы обе возненавидите меня. – Она разрыдалась в голос.
– Ты просто… наврала? – вскричала Ноэ. – Я не… Я поверить не могу.
– Вот почему ты вела себя так странно? – спросила Рейдия. Кристал издала громкий всхлип, и Рейдия подняла обе руки, словно магическим пассом хотела одновременно успокоить Ноэ и утешить плачущую Кристал. – Ничего страшного, всё в порядке.
– Ничего не в порядке, – бросила Ноэ. – Она подвергла мою жизнь риску. Она подвергла риску все наши жизни. Это она виновата, что Рути…
– Не смей, – сказала Рейдия настолько спокойным голосом, что прозвучало почти угрожающе. Она подошла к Кристал, которая продолжала плакать, и обняла её. – Не слушай её, Кристал. Я всё понимаю. Ноэ не знает, каково это – прожить столько лет в страхе перед ним. Её здесь не было, когда Эрика пострадала.
Кристал подняла полные слёз глаза и сказала:
– Мне было так страшно. Я ничего не могла с собой поделать.
Ноэ мгновенно остыла. Я ничего не могла с собой поделать. К этим самым словам она прибегала, когда думала об Эбби и о своём лунатизме. Ноэ подошла и положила руку на спину Кристал. Её пальцы легли на пальцы Рейдии, но ни одна из девушек не отдёрнула руку.
– Рейдия права. Всё в порядке. Прости, что я вспылила, – сказала Ноэ.
– Ты имеешь на это право, – сказала Кристал.
– Нет, – сказала Ноэ. – Мы с самого начала не знали наверняка, сработает ли план. Может, ничего не вышло бы, даже если бы мы выманивали его из стены восемь дней кряду. План мог вовсе не сработать. Я была в отчаянии. Я должна была что-то делать, и я не знала, что ещё можно сделать.
Рейдия посмотрела на Ноэ:
– Но сейчас мы знаем, что нужно делать. Сегодня же. Мы всё знаем.
Ноэ кивнула:
– Раз уж он ушёл в лес, я подумываю, не стоит ли подождать до утра. Каковы шансы, что кто-то откроет входную дверь посреди ночи? – Ноэ ничего такого не думала, просто хотела дать друзьям возможность отказаться.
Кристал вытерла заплаканные глаза о предплечье и энергично затрясла головой:
– Мы должны сделать это сегодня же вечером. Что, если Лен пойдёт во сне и откроет дверь? Что, если мои родители откроют дверь и он проскользнёт в мой дом и опять будет заперт там? Или в чьём-то ещё доме? Нам нельзя рисковать. Давайте пойдём в белый дом, возьмём тёмную краску и покончим с этим.
– Подождите здесь, – сказала Рейдия. – Для начала нам кое-что понадобится. – Она спустилась по лестнице, по пути дёрнув болтающуюся цепочку от лампочки. Цепочка ещё не отплясала, когда она вернулась на чердак с тремя пластиковыми красными вёдрами, сложенными одно в другое. – Нам нужно спешить. На этот раз мы не может возить этот громадный чан с тёмной краской в повозке. –