Однако наиболее самобытный тезис Анаксимандра касается архе. Он утверждал, что апейрон, «бесконечное» или «неопределенное», есть то, из чего все возникает и во что все в конечном счете возвращается в силу процесса, подобного взаимности или возмещению. Эти знаменитые, самые первые в истории философии слова, цитируемые Симпликием, выражают эту мысль: «а из каких [начал] вещам рождение, в те же самые и гибель совершается по необходимости; ибо они несут наказание и получают возмещение друг от друга за свою несправедливость в соответствии с установленным порядком времени». Лежащая в основе концепция состоит в том, что природа действует по законам, и когда они нарушаются, вступает в силу «возмещение», восстанавливающее их надлежащее действие. Если толковать «справедливость» как «равновесие», эта мысль становится еще яснее. Плутарх приводит его взгляды более подробно: «бесконечное есть всеобщая причина возникновения и уничтожения вселенной. Из него выделились небеса и вообще все миры, бесконечные числом. Он утверждал, что уничтожение и — задолго до него — возникновение происходят с незапамятных времен, и все те же самые вещи возрождаются вновь».
Ход рассуждений, стоящий за взглядами Анаксимандра, подсказывает Аристотель в «Физике», где он рассуждает о том, почему можно считать бесконечное началом вещей. Сначала он отмечает, что у бесконечного не может быть иного назначения, кроме как быть началом, и само оно не может иметь начала — то есть не может происходить из чего-то более фундаментального, чем оно само, ибо в противном случае оно не было бы началом. Идея бесконечного привлекательна, замечает Аристотель, когда мы размышляем о природе времени, а также о математике. Более того, если утверждать, что «область за пределами небес бесконечна, то тело и миры также кажутся бесконечными, ибо почему в пустоте должно быть “здесь”, а не “там”? Если тело существует где-то, значит, оно существует везде. И вновь, если пустота и пространство бесконечны, тело тоже должно быть бесконечным, — ведь для вечных вещей нет разницы между возможностью быть и бытием в действительности». Затем Аристотель указывает на соображение, которое может иметь более непосредственное отношение к воззрениям Анаксимандра: «возникновение и уничтожение прекратятся, если не будет чего-то бесконечного, из чего черпается то, что возникает».
Широта интересов Анаксимандра впечатляет, как и сам характер его мышления. Его идеи поразительны и свидетельствуют о богатом воображении — от создания карты мира, измерения времени, времен года и относительных размеров солнца и луны до концепции законов природы и их равновесия, множественности миров и, наконец, самого космоса, возникающего из бесконечного, — все это указывает на одаренный и изобретательный ум. Среди ранних ионийских философов он обладает самым богатым воображением.*
АНАКСИМЕН
Как и следовало ожидать от ученика или младшего коллеги Анаксимандра, Анаксимен учился у обоих своих предшественников. Он соглашался с Анаксимандром в том, что архе есть апейрон, бесконечное; но не соглашался с тем, что оно неопределенно. Скорее он разделял мнение Фалеса о том, что оно материально, однако предложил другого материального кандидата, обладавшего, по его мнению, бо́льшими способностями к превращению, чем вода, а потому лучше подходящего на роль источника разнообразия вещей в мире. Его кандидатом был аэр, что довольно неточно переводится как «воздух», но означает своего рода густой влажный воздух или пар.
Его взгляды кратко излагает Симпликий со ссылкой на Теофраста: «Анаксимен... подобно Анаксимандру, утверждает, что единая и беспредельная лежащая в основе природа не неопределенна, как полагал Анаксимандр, а вполне определенна, называя ее воздухом. Она различается по степени разреженности и плотности в зависимости от того, какими веществами становится. Разрежаясь, она превращается в огонь; сгущаясь, становится ветром, затем облаком; при дальнейшем сгущении становится водой, затем землей, затем камнями, а все остальное возникает уже из них. Движение он делает вечным и утверждает, что изменение также происходит благодаря вечному движению воздуха». Обратите внимание, что это последнее положение подводит основу под движение и изменение, избавляя от необходимости предполагать, будто в вещах обитают маленькие души.
Анаксимен считал, что земля плоская и покоится на воздухе подобно крышке (именно так описывал его взгляды Аристотель). Его теория позволяла утверждать, что облако — это «сгустившийся» влажный воздух, что при его сжатии из него выпадает дождь, который превращается в град, когда вода замерзает, или в снег, когда к влаге примешивается ветер. Землетрясения же происходят тогда, когда земля либо слишком пересыхает, либо переувлажняется: когда она слишком сухая, она трескается, а когда слишком влажная — рассыпается.
Солнце, луна и звезды — это воздух, утончившийся до состояния огня; они тоже плоские и «парят на воздухе». Звезды слишком далеки от нас, чтобы мы могли чувствовать их тепло. Солнце не совершает круг под землей, чтобы вновь появиться на рассвете, а вместо этого движется по окружности плоской земли подобно тому, как человек может вращать шляпу на голове. Оно скрывается от нас из-за расстояния и гор, совершая свой обратный путь к исходной точке, из-за чего и наступает темная ночь.
Особый интерес представляет концепция сгущения и разрежения Анаксимена как механизма превращений, которые претерпевает аэр. Фалес не предложил никакого объяснения тому, как его архе может превращаться из жидкого состояния в твердое или газообразное, но Анаксимен делает это. Более того, Анаксимен рассматривал тепло и холод как свойства воздуха, а не как самостоятельные субстанции; Плутарх пишет,
Как полагал еще в древности Анаксимен, не будем относить ни холодное, ни горячее к категории субстанции, но признаем их общими свойствами материи, возникающими в результате ее изменений. Ибо он утверждает, что сжатое и сгущенное состояние материи холодно, в то время как тонкое и «рыхлое» (называя его именно этим словом) — горячо. На этом основании он утверждал, что не без причины говорят, будто человек выпускает изо рта и холодное, и горячее. Ведь дыхание становится холодным, когда сжимается и сгущается губами, а когда рот расслаблен, выходящее дыхание становится теплым вследствие разреженности.
Наблюдение за тем, что воздух, выдуваемый сквозь сжатые губы, прохладен, но тепел, когда выдыхается из открытого рта, легко проверить: можно провести простой эксперимент и почувствовать доказательство на тыльной стороне ладони. Это показывает, что взгляды Анаксимена были попытками осмыслить наблюдения,