Иврос чуть подался вперед, чтобы тоже разглядеть ранку. Он ожидал увидеть набухший гнойный нарыв, сетку темных вен вокруг и сочащуюся сукровицу, свойственные ядовитым укусам привычных ему тварей. Но вместо этого узрел лишь четыре ровненьких прокола в форме полумесяца. Рана действительно затянулась и уже практически зажила. Она никак не могла послужить причиной детских мучений.
– Это была не крыса, – задумчиво произнес архимаг.
Он осторожно перевернул девочку на бок, удобно устроил ее головку на подушке и принялся убирать слипшиеся от пота волосы с затылка. Малышка тихонько застонала сквозь вязкий сон.
Открылась тонкая белая шейка. А чуть выше, у основания черепа, зиял сухой прокол размером с зернышко. Ранка была темной, но края оставались чисты и будто бы даже вылизаны, как делают собаки, чтобы ни одной корочки не осталось.
Керика Гарана шумно вдохнула через нос. Повернулась к Корвесам.
– Это имп, – заключила она.
Ее брат молча кивнул, продолжая тихонько ощупывать края ранки.
Бергард и Хелвит поднялись с лавки. Переглянулись, будто решали промеж собой, кому идти за несносной пакостью. Наконец Хелвит со вздохом опустился обратно на лавку, а его брат осведомился у хозяина дома:
– Где у вас тут вход на чердак?
– Со двора, – тот отпустил жену и заспешил к выходу. – Проводить вас?
– Извольте, любезный, – мастер над зачарованным оружием положил свой тяжелый пернач на лавку подле брата-близнеца, снял плащ, в котором явно будет несподручно лезть на чердак, а затем вынул из ножен у пояса длинный кинжал. – И фонарь захватите.
Селянин послушно снял с крюка у входа масляный фонарь и вышел вместе с Бергардом.
– Имп? – переспросил Иврос, когда дверь за ними закрылась. – Никогда с ними не сталкивался.
– Маленькая бестия вроде паразита, – Керика пустилась в объяснения, продолжая внимательно наблюдать за действиями брата. – Они обычно селятся в перелесках, где много птиц и мелких животных, например крыс или кроликов. Но могут устраивать гнезда и в деревнях, особенно на зимовку. Один-два импа не представляют вреда – могут за сезон заморить пару куриц, но не более. Однако они становятся настоящим бедствием, если расплодятся.
Авериус полез под плащ и извлек из поясной сумки тонкий скальпель, похожий на спицу или вязальный крючок с небольшим загибом на конце, а потом достал круглый пузырек с матово-молочной жидкостью. Вытащил зубами пробку, распространив по комнате острый запах спирта. Макнул скальпель.
Когда металл коснулся ранки и девочка застонала во сне, ее мать охнула и зажала рот ладонями. На глазах несчастной выступили слезы страха за свое беззащитное дитя.
– Не нужно бояться, добрая женщина, – глубокий, ровный голос Ивроса заставил ее перевести взгляд на колдуна. Тот смотрел спокойно. Взор его был тяжел, но не пугал ее так, как произошло с излишне дерзким кузнецом. В темно-карей бездне плескались искры золотого моря, умиротворяющие. – Твоя дочь в надежных руках.
Женщина нервно кивнула. Мельком глянула на двоих младших детей, которые даже носа не высовывали из-за сундука.
Авериус Гарана тем временем аккуратно прочистил ранку, вытянув из нее тонким скальпелем студенистый сгусток крови, похожий на нить.
– Скорее всего, имп устроил себе гнездо для зимовки на чердаке, а дети его случайно потревожили, – продолжала Керика Гарана. Она все еще держала свечу одной рукой так, чтобы Авериусу было удобно работать, а другой извлекла из поясной сумки чистую белую тряпицу, пахнущую травами, и протянула ее брату, чтобы тот вытер слизь со скальпеля. – Он укусил… Кенну, – Керика припомнила имя, которое называл хозяин дома. – Пытался защищаться. А потом, наверное, попробовал опять уснуть, но не смог. И захотел есть. Импы охотятся на манер некоторых хищников, которые сначала помечают свою добычу, а потом потихоньку питаются ее лимфой и кровью. Но более всего любят спинномозговые жидкости.
Мать снова ахнула. На сей раз сдержать побежавшие по щекам слезы ей не удалось.
В тот же миг на чердаке над их головами грохнуло. Раздались торопливые шаги и затем новый грохот. Все подняли глаза на потолок, кроме мастера над проклятиями, который невозмутимо занимался своим делом. Он убрал скальпель обратно в чехол и извлек на свет узкий стеклянный шприц. Снял металлический наконечник. Блеснула тонкая игла.
На чердаке снова загремело, а потом наступила тишина.
Женщина коротко вскрикнула и побледнела, наконец заметив, как чародей набирает из крошечной пробирки, размером не больше фаланги пальца, розоватый раствор.
– Может, лучше травками? Отварами полечим? – пролепетала она.
Авериус тяжело вздохнул. Поморщился, будто услышал оскорбление.
– Я так сильно похож на бабку-знахарку? – кисло поинтересовался он у сестры.
Та усмехнулась. Повернулась к матери девочки.
– У вас в доме где-то есть крысиный лаз, поищите и заделайте, – посоветовала чародейка. – Через него имп по ночам приходил в дом и ел вашу дочь, – Керика проигнорировала очередные всхлипы. – Но человек, даже такой маленький, как крошка Кенна, для импа добыча непростая, а потому он кормился довольно долго и доесть, к счастью, не успел, иначе мы сейчас бы тут не сидели. Мастер Гарана почистил место укуса, если его так можно назвать, – Керика повернула голову к Ивросу, адресуя следующие пояснения ему: – У импов во рту есть особый орган, вроде хорды с жалом на конце. Им он делает отверстие в интересующей части тела жертвы и впрыскивает токсин, который снимает боль, размягчает ткани и вызывает состояние глубокого сна.
– Как паук, – предположил импери.
– Как паук, – согласился Авериус Гарана, медленно вводя лекарство в предплечье девочки. И тихо добавил: – Только на крыс и куриц он действует летально уже после третьей-четвертой дозы, а вот человека берет крайне медленно. Яд я нейтрализую. Но потребуется несколько уколов в течение последующих суток. И еще декокт для ускорения регенерации. Его сварю к утру, как раз она проснется.
– Какие будут последствия для девочки? – осторожно спросил Иврос, следя краем глаза за хозяйкой дома.
Авериус Гарана слегка скривил тонкие губы.
– Перестанет лазить на чердак. Возможно, навсегда.
Норлан заметил, как мать Кенны тихонько перевела дух и уняла, наконец, бегущие слезы.
– А спинной мозг?
Мастер над проклятиями поднял на импери задумчивый взор. Прищурился.
– Постепенно восстановится. Но первое время возможны головокружения, – он вернулся к своей пациентке, которая вроде бы даже задышала легче. – Я оставлю рекомендации по лечению и уходу.
– Но мы немного задержимся? – предположила Керика.
– Мы немного задержимся, – подтвердил ее брат. – Нужно понаблюдать за ней хотя бы сутки. Убедиться, что организм принимает лечение хорошо.
– Обещаю, вы ни в чем не будете нуждаться, – затараторила хозяйка, которая на этот раз роняла слезы благодарности.
Но договорить она не успела.
Дверь отворилась, пропуская внутрь