– Ты права, конечно, – он прищелкнул языком. – А который час?
В помещении было сумрачно. Судя по закрытым шторам, никто к нему еще не заходил. За приоткрытым окном едва забрезжил рассвет.
– Около шести часов, наверное, – Алиссана снова смущенно улыбнулась. – Извини, что так рано. Но я хотела прийти до того, как у тебя соберется толпа обожателей.
– Нет никакой толпы, – усмехнулся Иврос. – Так что же привело тебя, кроме запаха аниса?
Тарнен сплела пальцы в некоем подобии молитвенного жеста.
– Я пришла поблагодарить тебя, – она опустила глаза. – За то, что защитил всех нас. И что убил, – Алиссана тяжело сглотнула, – его. И еще за то, что остался жив.
Девушка опустила голову ниже. Так, чтобы волосы скрыли ее лицо.
Иврос запустил в нее свободной подушкой.
– Веснушка, клянусь, если ты надумаешь тут с утра пораньше плакать, я выкину тебя в окно вместе с этим вонючим анисом.
Девушка подняла упавшую подушку и уставилась на Ивроса удивленными покрасневшими глазами. Заплакать она и вправду не успела.
– Ну вот, другое дело, – Норлан с довольным видом кивнул, снова сползая ниже. Резкое движение вызвало боль в боку.
– Сильно болит? Позвать кого-нибудь? – Она привстала, заметив его гримасу.
– Сядь и не суетись.
Алиссана послушно опустилась обратно на тахту, прижимая к груди подушку.
– Знаешь, я рада, что тебе уже лучше, здоровяк, – она закусила губу. – Керика… Мастер Гарана очень плакала по тебе.
– Керика? Тетушка Керика Гарана? – Иврос приподнял одну бровь, припоминая то, какой веселой чародейка была накануне, когда приходила навестить его. – Мы точно про одного и того же человека с тобой говорим?
– Не ерничай, – подушка полетела обратно. Иврос поймал ее и положил рядом на кровать. А девушка вдруг призналась: – Она очень стойко держалась, когда тебя нашли на поле боя. Была собранной, натянутой, как струна. Все то время, пока не убедилась, что твоя жизнь вне опасности, она от тебя не отходила. А потом ректор и та лекарша подтвердили, что критический момент позади, и тогда она заплакала… Я думала, у меня сердце разорвется. Никогда не видела, чтобы человек так плакал.
– Моя добрая тетушка, – Ив сокрушенно вздохнул. – А мне даже не сказала ничего.
Он невольно представил свою живую, жизнерадостную и стойкую наставницу плачущей. Подумал о том, что пережила эта женщина, когда тот, кого она опекала и ласково звала «мой мальчик», сначала сиганул со стены навстречу вражеской армии, а потом чуть не умер у нее на руках. Отчего-то Норлану сделалось ужасно совестно. А девушка, сидевшая напротив, вдруг сказала с печальным выражением лица:
– Иврос, поправляйся скорее, пожалуйста. Я не хочу, чтобы она плакала так снова. Никогда.
– Выше нос, мы больше не будем расстраивать нашу Керику, – Ив ободряюще улыбнулся. – И ты сама прекрати вспоминать свои темные дни. Они прошли, их больше нет. А Толверту я снес голову. Знаешь, что я ему сказал напоследок?
Улыбка Норлана сделалась хитрой.
– Что? – Девушка изогнула правую бровь красивой дугой и подалась вперед.
– Что нельзя обижать маленьких веснушек.
Иврос засмеялся, когда девушка в гневе принялась искать, чем бы еще в него запустить, чтобы при этом не разбить человеку голову, но оставить неизгладимые впечатления.
– Зря гневаешься. Я правда сказал ему про тебя, – Норлан заметил, как смягчились черты лица Алиссаны после этих слов.
Она поднялась с тахты, но не для того чтобы накинуться на него с кулаками, а лишь чтобы подойти к окну и закрыть раму, потому что в помещении сделалось прохладно. Запах аниса почти полностью выветрился.
– Что сама думаешь делать дальше, теперь, когда его не стало? – осведомился Иврос, легонько трогая повязку на животе.
Боль почти прошла, да и спал он лучше, чем в предыдущую ночь.
– Не знаю, – Алиссана смущенно пожала плечами, повернувшись к нему. – С дозволения Императора мастер Керика сняла печать, которая сдерживала мою магию. А мне говорила, что снять ее можно только в первые несколько часов, – девушка усмехнулась, присаживаясь на край подоконника.
– Ну, она хотела тебя разговорить и уберечь, так что это была ложь во спасение, можно сказать, – Иврос опять натянул одеяло. – Так что ты снова адептка. Поздравляю.
Алиссана скрестила руки на груди.
– А толку? – Она наморщила свой веснушчатый носик. – Вернуться в Академию я все равно не могу: мне стыдно смотреть людям в глаза после всего, что я натворила, ужасно стыдно. Я сейчас живу у мастера Керики на чердаке. В той комнате, где раньше время от времени жила ее племянница Гвин. Слежу за домом, – она усмехнулась, закрывая лицо рукой. – Воюю с ее соседкой, мастером Арвальд. Она хорошая старушка, но ужасно шумная. И…
Открылась дверь. Явился один из лекарей, присматривавших за Ивросом. Присутствие рыжей Тарнен в столь ранний час его весьма озадачило.
– Ох, – Алиссана сорвалась с места. – Я тебя совсем заболтала. Прости, тебе же отдыхать нужно. Я лучше пойду. Увидимся.
Девушка заторопилась к выходу, на бегу подхватила свой плащ с кресла.
Иврос нахмурился.
– Веснушка, – окликнул он, и Тарнен обернулась уже на пороге. – Я попробую что-нибудь для тебя придумать.
* * *
День тянулся невероятно медленно. Вставать Ирлейн ему так и не разрешила. Даже читать не позволила, не говоря уже о том, чтобы потренировать вхождение в транс или что-то еще. Вообще запретила напрягаться.
В обед снова приходила Евания, но ушла сразу, как он поел. Сказала, что много дел в Академии: ремонт шел полным ходом, а поутру привезли новое оборудование для астрономической башни, которое надлежало установить. Госпожа Гарана не хотела оставлять рабочих без надзора, но обещала на следующий день провести с ним побольше времени.
От скуки Норлан даже думал поспать, но он настолько устал лежать, переворачиваясь с боку на бок, что уже ненавидел все возможные части своего тела. И более всего те, где зудела кожа под повязками.
В голове пронеслась шальная мысль все-таки попробовать встать. Дойти хотя бы до окна, сесть на подоконник и посмотреть наружу. Только ей не суждено было воплотиться в жизнь.
После вежливого стука в комнату вошла императорская канцеляристка. Девушка с улыбкой показала ему маленький томик в черной кожаной обложке.
– Даже не дразните, Хиннари. Мне нельзя читать, – в его голосе звучала безбрежная тоска.
Она вздохнула, захлопав ресницами.
– Так жаль. Но я хотела сама вам почитать. Надеюсь, слушать не возбраняется? – Она подошла ближе.
Хиннари продемонстрировала обложку. На ней стершимся оттиском красовался золотой паук.
– Это учебник истории, – она смущенно улыбнулась,