Канцеляристка отперла дверь и вышла в тишину коридора. Каблучки торопливо застучали по мраморному полу.
Норлан пошел вслед за ней, но только чтобы выглянуть наружу и убедиться в том, что, к счастью, ее никто не видел.
Размышлять о столь бредовых предложениях он не собирался. Напротив, планировал поскорее забыть слова Хиннари как чужие фанатичные заблуждения.
* * *
В императорской приемной было тихо. Канцеляристки на месте не оказалось, но зато дверь в кабинет Салдора Септиана была приоткрыта. Туда Иврос и направился, предварительно постучав.
– Доброго дня, мой Император. Я могу войти? – осведомился Норлан, заглядывая внутрь.
Правитель находился за своим письменным столом в дальнем конце помещения, а вот у длинного стола стояла и Хиннари и занималась тем, что разбирала бумаги, которыми был завален весь стол. Письма, свитки, сшитые вместе документы, отдельные листы и целые толстые папки из кожи – всего было так много, что импери невольно стало жаль девушку. Даже несмотря на тот спектакль, который она устроила ему с утра пораньше.
– Иврос, проходи, – ответил Император с приветливой улыбкой.
– Мне оставить вас? – Хиннари бросила короткий взгляд на Ивроса, но никаких эмоций на ее лице он прочесть не смог.
– Нет, ты не помешаешь. Занимайся своими делами и не обращай на нас внимания, – велел помощнице правитель.
Норлан прошел мимо Хиннари, поприветствовав ее коротким кивком. Он посчитал, что если демонстративно проигнорирует ее, то со стороны это покажется подозрительным. Привлекать внимание Императора к их с ней неловкой ситуации ему не хотелось. Хиннари, видимо, тоже, потому как девушка ответила почтительным реверансом и возвратилась к работе, сохраняя совершенно невозмутимый вид.
Ив остановился напротив императорского стола и снова поклонился.
– Кажется, в такой одежде тебе удобнее, чем в официальных нарядах, – заметил Салдор Септиан, оглядывая его.
– Похоже на то, – Иврос пожал плечами, переступая с ноги на ногу.
Темно-коричневые брюки из кожи, широкий ремень с тяжелой пряжкой, высокие сапоги и черный адептский жилет вкупе с белоснежной рубахой, рукава которой он удобно закатал почти до локтей, – вещи, которые принес для него ВарДейк, специально чтобы Норлан был одет прилично, но в то же время удобно. А на грудь Ив повесил тот самый золотой медальон с короной. Крис сказал, что так импери похож одновременно и на служителя Императора, и на адепта Академии. И еще что Салдор Септиан вряд ли будет против такого внешнего вида, но посещать тренировки сразу после официальных мероприятий станет очень удобно.
Салдор Септиан и не был против. Более слова не сказал, переходя сразу к делам.
– Помнится, ты хотел знать, что стало с Каргой после сражения, – начал правитель.
– Да, мой Император, – кивнул Иврос. – Если это не государственная тайна, конечно.
– Клевреты доставили клинок в особое место подальше не только от Идариса, но и от людского жилья вообще, – взгляд Императора скользнул по большой карте мира, которая занимала почти всю стену. Однако куда именно он посмотрел, Ив понять не смог. – Это надежно охраняемое… хранилище, назовем его так. Там находятся вещи, от которых следовало бы избавиться, если бы мы знали, как сделать это с наименьшими последствиями. Но если один из этих реликтов вдруг выпустит на волю свою силу и вызовет тем самым взрыв, жертв среди мирного населения не будет. Да и прочие реликты окажутся погребены под тоннами камня, и извлечь их уже будет нельзя.
Норлан задумчиво сжал губы.
– Не лучше ли самим взорвать эту шахту, не дожидаясь, когда это сделает один из реликтов? – спросил он.
Глаза Салдора Септиана сузились.
– Я не говорил ни про какую шахту, – вместо ответа на вопрос сказал он.
– Нет, но вы сказали про тонны камня. Заброшенная шахта где-нибудь посреди огромной горной цепи – лучший вариант. Недра могут сдержать что угодно. Это очевидно, мой Император, – спокойно пояснил Иврос, разглядывая горный массив на западе. – Так почему бы не обрушить столь опасное хранилище заранее?
– Оно запечатано. Надежно. И может еще пригодиться, покуда реликты там в целости, а новые опасные предметы могут вдруг всплыть на просторах Арсии, – Император так ничего и не добавил про шахту, но вдруг со своей едва уловимой улыбкой произнес: – Ты не такой уж и медведь, Иврос, каким тебя видят окружающие. Впрочем, я это понял еще той ночью, когда явился Толверт. Ты догадался не только натравить его тварей друг на друга, но и обратить их жизненные силы в свет. Молодец.
– Вы тоже не промах, мой Император, – усмехнулся Ив. – И слукавили, когда говорили, что стары и уже не так сильны.
Салдор Септиан засмеялся столь искренне и добродушно, как Иврос не мог и ожидать от такого сдержанного человека.
– Конечно, я ведь импери этой земли уже много лет, – правитель многозначительно приподнял брови. – Я бы умер, но не дал в обиду Идарис. Другое дело было понять, готов ли ты умереть за этот город.
Император назидательно воздел указательный палец, а потом все так же буднично открыл верхний ящик стола и извлек оттуда небольшой предмет. Без тени торжественности или пафоса, который обычно присущ подобным моментам, Салдор Септиан положил массивное украшение на середину своего стола.
Перстень-печать из матового золота с изображением императорской короны.
Салдор Септиан прокашлялся в кулак. Он старался не улыбаться, но по всему его виду становилось понятно: момент для него волнительный и долгожданный.
– Я, единоличный Император всея Арсии Салдор Септиан, первый своего имени, при официальном свидетеле, – он бросил короткий взгляд на Хиннари, которая рассеянно моргнула, оторвавшись на миг от работы, – в надлежащем законном порядке предлагаю тебе, Ивросу импери Норлану, представителю благородного рода импери Хагморов, принять почетную должность лорда-протектора Империи и все связанные с нею обязательства.
Норлан поднял взор от перстня. Лицо его оставалось крайне серьезным. Снова переступив с ноги на ногу, он заложил руки за спину, точно как делал частенько сам Император, и с гордо поднятой головой ответил, глядя своему правителю в глаза:
– Я приму присягу, если вы оформите развод для моей Гвинейн Гарана, которая ныне вынуждена носить чужое фамильное имя Мейхарт и оставаться в Нордвуде под крышей принца Кевендила Мейхарта.
Канцеляристка засопела так громко, что оба мужчины как по команде взглянули на нее. Хиннари порывисто откинула за спину густые черные волосы, но не проронила ни слова. Лишь по ее надутым губам и нахмуренным бровям становилось понятно, что слова Ивроса задели ее за живое.
– Дело молодое, кровь горячая, – тем временем вымолвил