– Мам, принеси стакан. – Рядом со мной раздаётся голос Ани, осматривающей стол.
– Встань и возьми. Ты легко можешь сделать это сама. Тот факт, что ты сегодня именинница, не даёт право указывать маме. – Костя успевает вставить комментарий, и дочь, контролируемая ледяным взглядом, молча исполняет собственный запрос.
И лишь маленькая Соня ёрзает на коленях Островского, перетягивая всё внимание отца на себя. Ещё одна блондинка с синими глазами сделала семейство Островских больше. Наблюдая воочию за семьёй Парето, сделал для себя невероятно много открытий, позволивших убедиться, что он идеальный отец, который воспитывает маленького мужчину, держит под контролем девочек и никому из детей не позволяет усомниться в авторитете Лены. Чёртова идеальность, с которой он делает всё, адски бесит. Потому что иногда он раздаёт советы, о которых я не просил.
До сих пор отчётливо помню его наставления двухлетней давности, когда мы, устроившись в самолёте и покидая город навсегда, говорили о Тасе. Тогда он высказал свою теорию, заключавшуюся в цикличности и повторении, ошибок в том числе. Тася повторила путь матери, и это, по мнению Кости не случайность или чья-то злая шутка, а наследственность. Сероглазой блондинке предстояло столкнуться с трудностями, и как бы он сам её ни предостерегал, Тася намеренно пошла по той же дороге, что и её мать. Он был невероятно убедителен в своей теории, и когда жена рассказала о беременности, первое, о чём я подумал: «Хоть бы не девочка».
В этот момент я отчётливо представил, как моя девятнадцатилетняя дочь рискует жизнью ради сорокалетнего мужика с херовым прошлым. И если учитывать, что к этому моменту мне будет шестьдесят, я однозначно получу инфаркт, не успев оторвать яйца засранцу.
Лишь спустя время, когда Костя принял меня в качестве зятя, перестав рычать каждый раз, когда касаюсь Таси, я вдруг осознал, что он испытывал, когда пытался принять чувства дочери. Его маленькая девочка выбрала своим идеалом того, кто не тянет даже на треть называться положительным. Мне казалось, что ещё немного, чуть-чуть, и Тася, избавившись от розовых очков, прозреет и увидит меня настоящего. Человека, которого бывшая жена назвала мудаком, не заслуживающим семьи и детей. Парадоксально, но Тася любит меня за то, от чего Мила в ужасе сбежала. Или же всё намного прозаичнее – я встретил ту, что предназначалась только мне. Но готов ли я к испытаниям, которые придут вместе с дочкой?
Именно по этой причине не хочу знать пол своего ребёнка, хотя жена уже на пятом месяце. Я не готов. Мы оба не спешим, решив, что примем любой исход. Мне достаточно знать, что с Тасей всё хорошо, а беременность проходит без осложнений, что и подтверждается после каждого посещения врача.
– Ждём Ароновых и Таисию. Съездишь за ней? – Лена отрывает меня от мыслей, и я поднимаюсь из-за стола, не притронувшись к еде.
Киваю и, провожаемый взглядом Островского, покидаю дом. Свой я обустроил по собственному желанию, создав все условия для жены и будущего ребёнка.
Через двадцать минут пробираюсь между кресел трибун, не отрывая взгляда от моей фигуристки. Оказалось, что работать можно где угодно, и прямо сейчас нахожу этому подтверждение, когда наблюдаю, как жена заканчивает занятие с группой. Здесь она иная: уверенная, строгая, со сталью в голосе. Грозный тренер, приказы которого исполняются незамедлительно. Округлившийся животик не стесняет движений, когда Тася скользит по льду, подгоняя детей, но моё сердце подскакивает к глотке, стоит ей исполнить какую-либо сложную фигуру. Щебечет по-английски, активно жестикулирует и направляет детей. В сорок лет язык даётся непросто, поэтому я ещё нахожусь на стадии обучения, но ради неё готов на многое.
О возвращении не может быть и речи. Ничто и никто не держит меня в городе, который у всех нас ассоциируется со страданиями и негативом. Семью мне подарила Тася, поманив за собой и позволив поверить в мечту, которую сама когда-то и создала для нас обоих. События прошлого остались в памяти троих, давших обещание начать новую жизнь. Не знаю, как Костя объяснил жене появившиеся на теле новые шрамы, но к данной теме мы никогда не возвращались. Позже Тася призналась, что мать всё же сделала несколько попыток выведать подробности, но приказ отца не был нарушен. Да и судьба Роберта до сих остаётся неизвестной: Островский не подтвердил и не опровергнул его смерть, но частый приезд четы Ароновых даёт понять, что с другом Костя данный вопрос уладил.
– Привет, – опускается на мои колени и обнимает, уткнувшись в шею, пока я избавляю её от коньков. – Я закончила.
– Совсем? – Она знает, о чём я спрашиваю, потому что этот вопрос звучит последний месяц.
– Через три дня у моих малышей первые серьёзные соревнования. Я волнуюсь больше, чем они. Потом передам группу Францу и полностью сосредоточусь на ребёнке.
– Три дня, – повторяю, чтобы цифра отложилась в белокурой головке, – ты пообещала.
– Ты сейчас обвиняешь меня в забывчивости?
– Я сейчас напоминаю, что кто-то, – указываю на Тасю, надавив на кончик носа, – ещё две недели назад заверил меня, что до конца месяца уйдёт.
– Мне просто нравится работать, – нудит, убеждая меня. – И группа нравится, и Центр, и коллектив. Я нашла себя, Гриш, понимаешь? – трётся о мою щёку носом, зная, что перед её лаской я не устою, согласившись на всё.
– Понимаю. Но он сейчас важнее, – глажу животик, скрытый свитером.
– Он? Ты уверен, что будет мальчик?
– Я уверен, что там здоровый малыш. – Отмахиваюсь, не желая озвучивать страхи, созданные во мне Островским.
Идём к машине, Тася рассказывает о тренировках и предстоящих соревнованиях с энтузиазмом и восторгом, а я радуюсь, что она на своём месте.
– А давай заедем в клинику?
– Зачем?
– Узнаем пол малыша. Сегодня день рождения Аньки. Придут Ароновы. Мама и папа тоже хотят знать, кто будет. Давай?
И как только Тася озвучивает предложение, тело пробивает тревожной волной. Возможно, эту грань необходимо переступить и смириться с положением вещей. Но сейчас? Сгораю под проникновенным серебристым взглядом, не в силах отказать той, перед которой сдался ещё два года назад, и соглашаюсь, выворачивая к клинике.
Сидя в машине и ожидая Тасю, чувствую себя приговорённым. Чёртов Островский вселил в меня страх, вышибающий почву из-под ног и заставляющий желать лишь сына. Дочка – это прекрасно, но осознание, что хрупкая девочка имеет все шансы быть размазанной реалиями жестокого мира, уничтожает меня.
Наматываю круги по парковке, выкуривая несколько сигарет, а затем вспоминаю, что уже месяц не курил, пообещав Тасе избавиться от вредной привычки. Нахожу жвачку, чтобы избавиться от противного