— Нанимай сразу двух — тяжело вздохнул я — Но обязательно с лицензией
— Это будет дороже.
— Скажи Китти, что я одобрил.
Аарон коротко улыбнулся. Сложил листы в папку, папку — в портфель, рядом с бумагами по моему делу. По его движению — медленному, аккуратному, с тем особым уважением, с которым кладут на полку только что прочитанную хорошую книгу — я понял, что синопсис ему понравился по-настоящему.
— Аарон. Ручка есть? И листочек.
Он, не глядя, выудил из внутреннего кармана пиджака свою «Паркер» и протянул. Из портфеля достал чистый блокнотный лист. Подложил мне.
Я сел поудобнее. Подумал секунды три. И стал писать — ровно, без помарок.
'Дорогая Мэрилин!
Спасибо, что пришла. Это не просто красиво — это благородно! Я этого, поверь, не забуду. У меня уже есть, чем тебя отблагодарить! Пусть это будет сюрпризом.
С уважением и благодарностью,
Кит'.
Положил ручку. Развернул лист на сто восемьдесят градусов, придвинул к Аарону. Ничего не говоря.
Аарон прочёл — медленно, не поднимая глаз. Дочитал. Снял очки, протёр их платком, надел обратно.
— Да, — сказал он наконец. — Это умно, Кит. Очень умно. Тайлер будет играть Монро?
— Хотелось бы. Но ей придется освоить серф.
— Актерам и актрисам не привыкать учиться при работе над ролью. Думаю, тут проблем не будет. Но у Монро долгосрочный контракт с Фокс.
— Поэтому сначала пойдем к Спиросу. Тем более у Фокса контракт и с Ван Дорен. Ее попробуем на подружку Бодхи.
— Она кстати, сегодня в суд не пришла.
— Аарон, я уже давно руководствуюсь принципом, чтобы не разочаровываться в людях, лучше в них не очаровываться. Мэрилин то сильно рисковала…
— Это да. Записку ей передам сегодня же, через ее продюсера. Так корректнее.
— Согласен.
Он сложил листок вчетверо, положил во внутренний карман. Туда же, где паркеровская ручка. Помолчал, собрался. Открыл другую папку — толстую, чёрную, с синими наклейками на корешке. Достал из неё пачку машинописных страниц, разложил на столе передо мной — веером, чтобы я мог видеть все заголовки сразу. Английский, латынь, латынь, английский. Прецеденты. Калифорнийский кодекс. Статья «Об экстрадиции», параграф такой-то. Дело «Хайатт против народа». Ещё одно дело.
Поправил очки. Положил ладонь на папку. Посмотрел на меня.
— А теперь, Кит, — сказал он, — обсудим стратегию защиты.
— Суд, кажется, прошел не очень удачно для меня.
Аарона покачал головой.
— Не расстраивайся. Я ждал такого решения. Ларкин — старый служака, для него экстрадиция — это формальность, которую нельзя ломать. Это нормально. Это первый раунд.
— А что будет вторым?
— Слушай меня внимательно. Я успел вечером и ночью изучить всю практику по экстрадиции, какая у меня есть в библиотеке, и кое-что я взял из библиотеки коллеги по дороге сюда. Картина следующая. Суд штата, в котором задержан беглец, по доктрине, закреплённой ещё в деле «Кентукки против Деннисона» тысяча восемьсот шестьдесят первого года, не имеет права рассматривать дело по существу. То есть мы не можем здесь, в Калифорнии, оспаривать обвинения Кокрана и техасского прокурора. Это бесполезно, в Калифорнии нас по существу никто слушать не будет.
— А что мы можем?
— Наш суд обязан. — Штейн начал загибать пальцы. — Первое: проверить, является ли запрашивающий документ надлежащим — то есть оформлен ли ордер по форме, подписан ли уполномоченным лицом, скреплён ли печатью, не истёк ли срок. Это формальная проверка. Ордер оформлен верно, тут не подкопаешься. Второе: проверить, обвиняется ли лицо в преступлении в запрашивающем штате — то есть указано ли в ордере конкретное деяние, конкретные статьи. Указаны. Третье: убедиться, что задержанный — действительно то лицо, которое разыскивают. И четвёртое — самое интересное. Является ли данное лицо «беглецом от правосудия» в юридическом смысле этого термина.
— И?
— И вот тут у нас не просто лазейка. — Аарон позволил себе очень коротко, почти мстительно, улыбнуться. — А прямо такие шестиполосное шоссе! «Беглец от правосудия» — это не любой человек, обвиняемый в другом штате. Это, по доктрине, только лицо, которое в момент совершения вменяемого преступления физически находилось на территории запрашивающего штата и затем покинуло её. То есть: совершил преступление в Техасе и сбежал в Калифорнию. Понимаешь?
— Я не был в Техасе. Никогда.
— Именно. Никогда. Я подниму людей. К завтрашнему вечеру у меня будет на руках письменный аффидевит за подписью десяти сотрудников издательства, подтверждающих, что мистер Кристофер Миллер в даты, указанные в обвинении, не мог находится в Техасе. Ибо был в Калифорнии, работал в офисе «Ловеласа».
Ничего себе… Действительно лазейка.
— Журнал ты печатаешь в типографии в Лос-Анджелесе. В Техас его рассылает дистрибьютор — по контракту, со своих складов в Хьюстоне и Далласе. Отгрузку организуют они, ты в этой цепочке физически не присутствуешь и никогда не присутствовал. Это — реальный, рабочий аргумент.
Он постучал пальцем по верхнему листу.
— Я это все оформлю и мы понесем это в апелляцию. Дело «Хайатт против Народа на стороне Коркрана», тысяча девятьсот третий год, Верховный суд Соединённых Штатов. Решение единогласное. Постановили: лицо, не находившееся в запрашивающем штате в момент инкриминируемого деяния, не является беглецом от правосудия и экстрадиции не подлежит. Это — наш прецедент. В нашу пользу, ровно и без оговорок.
— Но почему не сегодня⁉
Я представил, как выхожу с поднятыми руками на крыльцо суда, ко мне кидается в объятия Мэрилин, зайки… Эх, мечты, мечты.
— Потому, что Ларкин — консервативный судья. Мог быстро придумать какую-нибудь лазейку из прецедента. Или отложить слушания, чтобы запросить Техас насчет их позиции. Начался бы пинг-понг на недели, а то и месяцы. Нет, нам это не нужно. Я сегодня получу его решение, отнесу в апелляцию. Там будут заседать три судьи, которые сразу осознают ошибку Ларкина. И будут только рады повозить его лицом по столу. Достопочтенного очень не любят в судейском сообществе, он многим прошелся по мозолям.
— Дело в скорости.
— Не только. У нас в финальной стадии рассмотрение гражданского иска по аресту партии журнала в Далласе. Я уверен в победе, калифорнийский прецедент им не обойти. Как только мы выиграем, у нас появится что?
— Что? — подыграл я Аарону
— Преюдиция! — поднял палец Штейн — В судебном решении суда штата будет зафиксировано, что Ловелас — не порнография. А преюдиция — это обязанность для всех судов,