— На конверте сделай надпись.
— Какую?
— От Кристофера на дом.
Вот и посмотрим, возьмет ли «грязные деньги». Даже стало любопытно.
Потом я задумался, надо ли подключать Китти к выплатам за отсрочку с призывом. Уже январь, Пит ждет денег. Но поразмыслив, решил не вовлекать директора к подобным махинациям, мало ли чем все может закончиться… Пит подождет, пока я выйду из тюряги.
— Ладно, все сделаю. Как ты там?
Поболтав в Китти, я вернулся в камеру. И начал наворачивать круги и загоняться. Сразу столько новостей, причем, разных на меня обрушилось в этот день. Хэнк спал, похрапывая. Вот у кого совесть кристально чиста и нет проблем в жизни…
Даже если брать по нижней планке, триста штук — это натуральное состояние. На которое в эти годы в Лос-Анджелесе можно купить целый квартал в Беверли-Хиллз, или маленькую киностудию средней руки.
У меня в груди тихо застучало.
Я походил ещё минуту по камере. Хэнк наверху перевернулся на другой бок, причмокнул, продолжил похрапывать. У человека скоро суд по тяжким телесным, а он спит после обеда сном младенца.
Энергию надо было куда-то деть. Сначала я поотжимался до изнеможения. Не помогло. Сел за стол, снял чехол с «Ундервуда» — Джанко сдержал слово, машинку привезли на следующее же утро, действительно «Ундервуд», действительно подержанный, действительно с двумя запасными лентами и пачкой бумаги. Сейчас на валике была вставлена недоконченная страница «Терминатора», над которой я работал последние три вечера. Шло туго, начало и финал я еще помнил, но сцены в середине фильма уже не так отчетливо отпечатались в моем сознании. Да и были серьезные сомнение. Во-первых, получится ли сделать реквизит с роботами в студийных мастерских. Во-вторых, зайдет ли публике. Сейчас про компьютеры, а уже тем более про их опасность мало кто слышал. Тема совсем не актуальная, угроза Скайнета вряд ли проймет зрителя…
«Терминатор» я отложил. Вставил новую страницу. И, постучав пальцами по краю стола секунд десять, начал.
Заголовок: «Призрак».
Молодой банкир в Нью-Йорке, на пике карьеры, влюблён в очаровательную художницу-керамистку, живут вместе в лофте в Сохо. Дать, пару любовных и окололюбовных сцен — совместная лепка и проч. Однажды вечером возвращаются домой после концерта, на тёмной улице на них нападает грабитель, банкира застреливают в упор, художница в шоке. И вот — герой не уходит. Он остаётся между мирами — не призрак в простыне, а полноценное привидение, которое видит и слышит всё, но никто не видит и не слышит его. Постепенно выясняется: его убийство — не случайное ограбление, а заказ. Заказал его собственный лучший друг и партнёр по банку, который проворачивает грязную схему отмывания денег и которому герой случайно начал мешать, узнав о ней. И этот же друг теперь подкатывает к художнице — утешает, ухаживает, готовится жениться. Герою нужно её предупредить и спасти, но он бесплотен. Даем сцены в метро, прыжки между вагонами, застрявшие на земле призраки и проч. необычные повороты сюжета.
Он вот он находит единственного человека, который его слышит — чёрнокожую медиума-шарлатанку из Гарлема, которая всю жизнь дурила доверчивых клиенток. Она к своему ужасу, обнаруживает, что у неё дар по-настоящему. И через неё, через медиума, герой пытается достучаться до своей любимой. А по дороге — есть та знаменитая сцена, ради которой полстраны пойдёт в кинотеатры: вечером, у гончарного круга, художница лепит из мокрой глины, и герой-привидение садится сзади, обнимает её за плечи, кладёт свои бесплотные руки поверх её рук, и они лепят вместе. Длинная, тягучая, эротическая сцена без единого прямого касания. Под музыку. Главная роль — тоже для Мэрилин. Просто никого другого на роль красивой, нежной, чуть наивной художницы-блондинки с Манхэттена я в эти годы не вижу. На главного героя — Грегори Пек или, может быть, Уильям Холден, посмотрим. На медиума — Этель Уотерс, она в самом соку, недавно номинировалась на «Оскар», возьмёт с удовольствием. Будет ничем не хуже Вупи Голберг.
Я застучал по «Ундервуду». Машинка гремела на всю камеру, валик подпрыгивал, рычажки сцеплялись, лента шуршала.
Хэнк наверху перевернулся на спину. Заговорил во сне что-то по-английски про «увольнительную» и «два пива, пожалуйста». Я покосился — нет, не проснулся. Продолжает храпеть. Железный мужик, изумительный сокамерник. Я начинаю всерьёз думать, что когда я отсюда выйду, я его отмажу с тяжкими телесными, возьму в личную охрану. Не за каратэ — каратэ это побочный бонус. А за вот эту его способность спать сном младенца под грохот пишущей машинки в полуметре от уха. Такой человек, на которого можно ничего не оглядываться. Это в моём положении — на вес золота.
Или на вес тёмного перстня с большим камнем, скажем так.
Я застучал быстрее.
* * *
Хендрикс пришёл в семь утра — раньше обычной побудки, ещё до счёта по головам.
— Миллер, собирайся с вещами. У тебя сегодня суд по апелляции — охранник подмигнул мне — Если решение в твою пользу — выйдешь свободным человеком прямо из зала. Если против — там же тебя заберут техасские маршалы. В любом случае сюда ты не вернёшься.
Началась предотъездная суета. Раздать ненужные вещи, вернуть книжки в тюремную библиотеку.
С Олсоном обнялись по-мужски; я сказал ему ровно одно: «Хэнк. Ты мне пришёлся мне по душе. Жди хороших вестей, не дёргайся» Он посмотрел на меня тем своим спокойным взглядом, опустил глаза и буркнул что-то про «спасибо, Кит», явно смущённый. У Джанко в его камере я пробыл ровно три минуты — накатил шот виски, поблагодарил за гостеприимство, пообещал не забывать и прислать еще журналов, когда выйдут следующие номера. Капо в свою очередь пообещал, что он тоже меня не забудет.
К восьми я уже стоял внизу, у служебного подъезда Hall of Justice, в синей робе с номером, в наручниках, со «свертком» под мышкой. Меня и ещё одного парня — крупного, неопрятного, со свежим багровым кровоподтёком под левым глазом — посадили в задний отсек тёмно-зелёного «фургона округа», шерифский «Студебеккер» с зарешёченным окошком. Внутри пахло прокисшей блевотиной и бензином.
Но были и плюсы.
На приборной панели у водителя играло радио. Громко — у них тут так принято, не для нас, для себя; нам перепадало с переднего сиденья через перегородку из стальной сетки.
Бодрый ведущий зачитывал утренний выпуск радио «KFI».
Главным сюжетом шла вчерашняя инаугурация генерала Эйзенхауэра, тридцать четвёртого президента Соединённых Штатов. Длинные перечисления — присягу принял на капитолийских