Клуб был битком — журналисты Ловеласа пришли парами, с подругами, женами. Актеры и продюсеры так и вовсе со свитами по три, пять человек. Нормальных списков мы составить не успели, Гвидо с охраной на входе фильтровал народ по каким-то своим принципам, но откровенного быдла не было, в основном городская и студийная богема.
А главная фишка вечера — это был бар. Как оказалось, в Мокамбо не только придумали ход с попугаями. Но еще над барной стойкой, в нишах между обычными лампами, повесили шесть ультрафиолетовых ламп, такие в полицейских лабораториях используют для проявления отпечатков. Их слабый фиолетовый свет на общем фоне был почти не заметен. А вот то, что в них светилось — заметно было всем и сразу.
В бутылках на самом видном месте бара стоял специальный коктейль «Вспышка в Неваде». Назван в честь недавних ядерных испытаний на полигоне — у американцев они идут нон-стоп и даже стало модно приезжать на экскурсии, смотреть на «грибы».
Коктейль внутри был совершенно безобидный. Джин «Бифитер», тоник «Швеппс», лимонный сок, лёд — обычный джин-тоник, который в Штатах пьют миллионами бокалов. Плюс один секретный ингредиент: щепотка рибофлавина. Витамина B2, который ярко флуоресцирует под ультрафиолетом в пронзительно-жёлто-зелёный, ядовитого вида свет. Плюс тоник — в тонике хинин, который флуоресцирует светло-голубым. Под чёрной лампой коктейль в бокале светился не одним, а двумя цветами одновременно — жёлто-зелёным внизу и голубоватым по краям, — как маленький радиоактивный реактор в стакане.
Голливудские звезды и богачи у бара пришли в полный восторг. Дин Мартин выпил подряд два и попросил третий. Тони Кёртис принёс свой на танцпол — попугаи в вольерах при виде светящегося бокала впервые за вечер снова заорали. Шелли Уинтерс попросила Билли Уайлдера написать сценарий «про этот напиток». И — главное — зубы.
Дело в том, что зубная эмаль под ультрафиолетом тоже светится — слабо, бело-голубым. А если человек только что выпил коктейль с рибофлавином, и часть его осталась во рту, на дёснах, на языке — то улыбка под чёрной лампой получалась ослепительно зелёная. Народ соревновался, у кого ярче. Стояли у бара, оскаливались, фотографировались. Один из журналистов, которого Полли вежливо впустила «на десять минут поглядеть», аж уронил и разбил камеру от шока. Такого развлечения американская элита еще не видела!
И в этот момент в зал — под жёлтыми и красными лучами обычных ламп, контрастно — вошла Мэрилин.
Она была в белом платье-колокольчик в красную горошину, с поясом, в туфлях-лодочках, без шляпки. Волосы платиновой россыпью на свободе. Минимум косметики, только ярко-красная помада и тушь. Это, я понял, был её «частный» образ — не «Мэрилин Монро на красной дорожке», а Норма Джин в свой выходной. И именно поэтому она выглядела убийственнее обычного. Просто на контрасте!
Чарли Фельдман, её агент, шёл рядом — невысокий, седой, в смокинге. С другой стороны — какая-то худая брюнетка лет двадцати четырёх, в черном свитере и юбке. Видимо, начинающая, которую Мэрилин притащила для собственного комфорта.
— А где Мэй? — удивился я, расцеловываясь в щеки
— Да ну эту сучку… Улетела на Гавайи с каким-то богачом.
— Спасибо за поддержку! — я тепло улыбнулся Монро, потянул ее от бара, на который она уже положила глаз, в вип-комнаты. Позвал с собой Чарли. Худую брюнетку отцепил от паровоза, поручил ее Китти.
— За добро плачу добром — я положил на стол пачку сценариев, что сделал в тюрьме. Не зря я у капо просил копирку, каждый скрипт у меня был задублирован, те что я писал в карантинной камере карандашом, я тоже сумел повторить в машинописном виде.
— Что это⁈ — удивилась Монро, хватая «Призрак» сверху
— Это сценарии нескольких художественных фильмов, которые я придумал, сидя в тюрьме. Делать было нечего, взялся за перо так сказать, от скуки. Специалисты прочитали, сказали, что это все имеет потенциал. Поэтому я открываю продюсерскую компанию, буду сам, на свои деньги, снимать, в партнерстве с киностудиями. Все скрипты должным образом зарегистрированы в Гильдии, уже нанят молодой сценарист Раус Рассел расписывать сцены внутри. Хотел бы, чтобы в этих фильмах снялась мисс Монро.
— Знаю его, левак — кивнул Чарли, быстро просматривая бумаги — Но талантливый. Кажется, фигурировал в списках Рейгана для Маккарти.
— Меня это волнует мало — я следил, как открывается ротик Мэрилин по мере того, как она читала «Призрака». У Чарли тоже уже были квадратный глаза. Он изучал «На гребне волны». Читал он быстрее Монро, когда она закончила свой сценарий, он уже почти добил «Крепкого орешка».
— Мэрилин, это очень талантливо! — Чарли покачал головой — Надо звонить Джулиану! Пусть срочно едет сюда. Это же бомба!
Я понял, что речь идет о продюсере студии «Фокс» Блаустине, с которым я познакомился перед эфиром на ТВ.
— Кит, но как?!? — Мэрилин подняла на меня глаза. В них стояли слезы. Я увидел, что она застряла на сцене прощания героев в финале, когда Патрик Суэйзи возносится на небо.
— У меня мама очень верующая… — тут я даже сумел немного покраснеть. «Моя» верующая матушка не постеснялась взять деньги порнографа и с ними отбыла в свою Аризону.
— Это и правда потрясающе талантливо! Я хочу в этом сниматься. Уже вижу себя в роли Молли. Я так ее сыграю! Все будут плакать.
Мы переглянулись с Чарли, тот ушел к телефону названивать Блаустину. А я подмигнул Монро, сказал:
— Потом дочитаешь остальные сценарии. Пойдем танцевать!
Оркестр, как по заказу, как раз заиграл Rock Around the Clock. Грех было пропускать такое!
Глава 15
Вечеринка закончилась феерически. Я честно сказать, даже не ожидал подобного. Один танец, другой, шампанское лилось рекой, Мэрилин под конец прилично так набралась, хотя периодически брала паузы, заглядывая в випку понаблюдать, как Чарли с Джулианом спорят насчет сценариев. Они выкурили гору папирос, раздавили бутылку с виски. В один голос меня уверяли, что это хиты, надо нести их в «Фокс», с которым у Монро долгосрочный контракт. Я же предпочитал пока взять паузу. Пусть «Фокс» сам ко мне придет! Не любил быть просителем… Слушок пущен, дело, считай, на мази.
— Ты мне такой праздник закатил! — после одного из танцев, Мэрилин совсем неприлично повисла на мне, улыбаясь зелеными губами. Но в толпе