Фотограф умоляюще сложил руки:
— Записал, босс.
— Меня и так в херстовских газетах каждый день называют «торговцем плотью». А ты сейчас опубликовал в их трёх изданиях одновременно объявление, которое в его глазах звучит как «торговец плотью устраивает аукцион на калифорнийские мохнатки — приходите, девушки, торгуйтесь».
— Понимаю, — Берни опустил глаза.
— Хорошо, что понимаешь. Ладно, давай все разруливать.
— Да, босс. Но как?
Я похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание всех присутствующих — охранников и секретарш. В помощь Долли мы взяли опытную сотрудницу по имени Эмми Новак. Ее я до этого видел мельком, сейчас разглядел вблизи. Засушенная вобла, плоская, с мелкими чертами лица… Средних лет, волосы в пучок, короче ничего интересного. Но по итогам собеседований, о которых мне докладывали, большой специалист, умеет все быстро администрировать, владеет слепой печатью.
— Дамы и господа! — начал я — У нас аврал, на редакцию осуществляется набег девушек с пониженной социальной ответственностью, которые впрочем, принесут, нам много денег!
Все засмеялись.
— Гвидо — я повернулся к охранникам — Ты с Тони и Сильвио — на входе. Двери открываете. Запускаете по двенадцать человек строго. Не больше. Первая дюжина заходит, двери на засов, остальные ждут снаружи. Когда мы с ними закончим всю процедуру и они выйдут через служебный выход — впускаешь следующих двенадцать.
— Цветных пускать? — спросил итальянец
— Пускать. Политика журнала известна, мы против расизма.
— А несовершеннолетние?
— Они тебе все-равно соврут, а по внешнему виду ты не поймешь. Этим уже займутся в секретариате.
Я подошел к стойке ресепшена:
— Долли и миссис Новак. Вы — первый фильтр после входа. Каждой вошедшей выдаёте крупную табличку с номером от одного до двенадцати. Пусть держит в руках всё время. Параллельно — анкета. Пусть заполняют сразу на входе. Спрашиваете документы. Если нет, сразу отправляете на выход. Если по документам девушка несовершеннолетняя — тоже отправляете домой.
— Босс — вмешался Гвидо — Там некоторые с родителями пришли
— Не пускать! Только будущих моделей.
Еще мне тут устроят детский сад…
— У нас нет анкет, мистер Миллер, — растерянно сказала Долли. — Мы никогда такого не делали.
— Сейчас будут. Миссис Новак. Вы же владеете скоропечатанием?
Миссис Новак приподняла бровь — впервые с момента, как я её увидел.
— Сто восемьдесят слов в минуту, мистер Миллер.
— Замечательно. С копиркой вы к началу кастинга успеете сделать десяток анкет. Записывайте вопросы.
К моему приятному удивлению новая секретарша владела и стенографией.
— Анкета модели журнала «Ловелас». Первое — имя, фамилия. Второе — полных лет. Третье — рост в дюймах. Четвёртое — объём груди, талии и бёдер, в дюймах. Вес.
— Соврут! — покачал головой Берни
— Найди рулетку, будем измерять.
— Дальше — натуральный цвет волос. Шестое — семейное положение, замужем или нет, если замужем — кто муж, имя-фамилия-место работы. Седьмое — есть ли дети, сколько. Восьмое — социальный статус, учится или работает; если работает — где, должность. Девятое — кто родители, имена-фамилии, место проживания. Десятое — откуда сама родом. Одиннадцатое — где сейчас проживает, точный адрес. Двенадцатое — дата заполнения, подпись. Внизу мелким шрифтом, важно: «Я подтверждаю, что все указанные данные достоверны. В случае выявления недостоверных сведений журнал „Ловелас“ оставляет за собой право немедленного расторжения договорных отношений без каких-либо компенсаций.» Всё понятно, миссис Новак?
Та кивнула.
— Вперед. У вас полчаса.
— Хватит и пятнадцати минут.
И ушла к машинке.
Тут в разговор вмешалась Долли:
— Кристофер, а что я отвечаю, если они спрашивают про оклад?
— Не отвечаешь. На вопрос «сколько платят» — стандартная фраза: «Размер вознаграждения определяется лично директором по результатам собеседования и фотопробы. До получения результатов кастинга обсуждение оклада не ведётся.» Запиши и заучи наизусть, у тебя это спросят минимум семьдесят раз за сегодня.
— А если они отказываются указать в анкете данные? Размеры, адрес, родителей?
— Прощаемся сразу. Не пускаем дальше тебя. Нет анкеты или документов — нет съёмки.
— Поняла,
— И ещё, Долли. Ты с миссис Новак — первый фильтр. Главный фильтр. Несовершеннолетние, странные адреса — всё это вы отсеиваете сразу. По мере заполнения анкет, формируете пятерки, запускаете вместе с Хэнком на второй этаж, в фотостудию. По офису они одни не шляются.
Я обвёл всех взглядом.
— Всем всё понятно?
— Да, — почти хором ответили Гвидо, Тони, Сильвио, Долли, Хэнк.
— Тогда — за работу.
* * *
Пока мы поднимались на второй этаж в фотостудию, Берни жаловался мне на жизнь. Уже ничего не успевает, поперли рекламодатели, в том числе солидные, из лакшери индустрии, для них надо делать красивые иллюстрации в журнал… А ведь и фотосессии с зайками и моделями с него никто не снимал!
— Бери двух помощников. Только согласуй кандидатов с Полли. Она их пробьёт по своим каналам, прежде чем мы подпишем контракт.
— Что значит — пробьёт? — Берни искренне удивился.
— Изучит его прошлое. На предмет криминальной истории, странных знакомств, политических неосторожностей, какого-нибудь родственника-коммуниста, который потом всплывёт в неожиданный момент. Я совсем не хочу попасть на допрос к Маккарти
— Это понятно. — Берни задумался. — А я просто думал, что мы смотрим на портфолио и навыки.
— Мы смотрим! Но L. V. — это уже не начинающий бизнес, это среднего размера корпорация. Все новые сотрудники проходят проверку. Все. Включая уборщицу. Понятно?
— Понятно, босс.
— Тогда делай все по протоколу.
* * *
В фотостудии мы быстро всё перестроили под массовый кастинг.
Хэнк помог Берни передвинуть две высокие складные ширмы, разделившие пространство на две зоны — одна для общего приема, другая для интимных фотографий. В каждой — стол с двумя стульями для «жюри», белый фотофон, мощный софит на штативе, и отражатель. На столах — стопки бланков «Согласия на фотосъёмку и использование изображения», ручки. Маленькое настенное зеркало в углу, на случай если девушка захочет поправить макияж перед выходом «на подиум».
К одиннадцати часам всё было готово.
— Хэнк, запускайте первую партию!
Глава 19
Спустя пару минут, Хэнк завёл первую пятёрку.
И я ещё раз убедился, что одно дело — толпа за стеклом, и совсем другое — пять конкретных, живых, нервничающих, расфуфыренных, тщательно подготовленных к этому моменту своей жизни молодых