Доктор задумался.
- М-да, - взгляд его скользнул по мне. - Прогнозы, миссис Браун, не слишком обнадеживающие, учитывая... - он сделал жест рукой в воздухе, словно указывая на еще висящий в комнате запах виски, - ...образ жизни. И возраст, конечно.
Он отошел от кровати, подошел к столу и начал доставать из своего саквояжа какие-то склянки и небольшие инструменты.
- Надежда есть всегда, - произнес он, брякая содержимым саквояжа. - Но это потребует вашего неустанного ухода, миссис Браун. Мои рекомендации должны быть выполнены неукоснительно.
Он повернулся ко мне, его голос стал строгим, как у учителя.
- Первое и самое главное - полный покой. Никаких волнений, никаких резких движений. Он должен оставаться в постели. Постель должна быть сухой и чистой, меняйте белье ежедневно, если необходимо. Переворачивайте его осторожно каждые два-три часа, чтобы избежать пролежней - это очень важно, понимаете? Если появятся покраснения, немедленно обработайте их камфорным спиртом.
Он достал небольшую бутылочку с темной жидкостью.
- Вот это - слабительное. Принимать по столовой ложке утром, чтобы стул был регулярным. Застой в кишечнике может усугубить состояние. Пища - только легкая, жидкая. Бульоны, молоко, протертые кашицы. Никакого мяса, никаких пряностей, никакого алкоголя, разумеется. Вода - в достаточном количестве, но не залпом, а понемногу.
Доктор вынул еще несколько пузырьков.
- Вот это - камфорные капли. По пять капель на кусочек сахара три раза в день, для поддержания сердца. А это - обтирания. Разведите эту настойку, - он показал на другую бутылочку, - в теплой воде и обтирайте ему руки и ноги. Это поможет улучшить кровообращение.
Он посмотрел на Салли, которая слушала его, затаив дыхание, пытаясь запомнить каждое слово.
- И самое важное, миссис Браун: постоянное наблюдение. Следите за его дыханием, цветом лица. Если ему станет хуже - если дыхание станет совсем прерывистым, или он начнет задыхаться, или цвет лица сильно изменится - немедленно пришлите за мной. Если успею приехать - сделаю кровопускание. И не отчаивайтесь. В подобных случаях терпение и забота - вот лучшие лекарства.
Он закончил, закрыл свой саквояж и посмотрел строго на всех по очереди.
Салли спросила, утирая глаза:
- Есть ли хоть какая-то надежда, доктор?
- Всё зависит от ухода и воли Всевышнего, - отчеканил эскулап и направился к двери.
Я прошла за ним.
-Хотите выпить чего-нибудь прохладного? Салли, предложи что-нибудь.
И тут же вспомнила об оплате доктору Нойману за визит. Мысли о деньгах в это непростое утро как-то выпали из головы, а спросить об этом мистера Брауна, который едва ли понимал, что происходит, было невозможно.
- Доктор, - начала Эйлин, понизив голос, - скажите, пожалуйста… как мы можем… я имею в виду, сколько мы вам должны?
Доктор Нойман лишь слегка улыбнулся, понимающе кивнув. Он был явно не из тех, кто привык обсуждать плату прямо в доме больного, особенно в такой ситуации.
- Не беспокойтесь об этом, мисс, - ответил он мягко. - Я оставлю свой счет.
Но я, чувствуя свою ответственность, решила уточнить у Салли, которая стояла поблизости, с тревогой прислушиваясь к каждому слову доктора.
- Салли, - прошептала я, подойдя к ней поближе. - Есть ли у нас… есть ли у мистера Брауна деньги на оплату доктора? Я просто не знаю, как здесь заведено.
Лицо Салли слегка покраснело, но она быстро кивнула.
- Да, мисс. Слава Богу, я знаю где деньги. У хозяина всегда есть что-то на такие случаи. Я сейчас принесу.
Через пару минут Салли вернулась, держа в ладони небольшой, но заметный мешочек из грубой ткани. Из него донесся характерный звон, когда она осторожно высыпала содержимое на полированный стол в прихожей. Это была небольшая горсть серебряных монет - несколько крупных долларов Моргана и, возможно, несколько полдолларовых или четвертаковых монет, переливающихся матовым блеском.
Доктор Нойман, бросив быстрый взгляд на лежавшие деньги, кивнул Салли. Он взял из лежащих на столе денег две купюры.
- Этого будет достаточно, миссис Браун, - сказал он, убирая их в карман жилета. - И не забудьте про рекомендации.
Он ещё раз внимательно посмотрел на Салли, словно взвешивая в уме предстоящие трудности, затем повернулся к Эйлин.
- А теперь, миссис Браун, мне пора. Помните о моих словах.
Пока Салли угощала доктора и Грету прохладным мятным напитком, я присела на стул, чувствуя, как дрожат руки.
"Господи божечки, да что ж на меня такое свалилось?! Ещё вчера я, дура наивная, радовалась, перешивая себе одежду, мечтала о том, как объезжу того самого скакуна! А что на меня свалилось сегодня? Да это же какая-то огромная гора проблем и забот, и я даже не представляю их масштаба, и что мне, чёрт возьми, делать дальше?! Это ведь всё! Это не просто покрасить фасад дома и посадить цветы для красоты, это управлять рабочими, давать распоряжения, а я понятия не имею, из чего состоит это хозяйство! Есть ли тут какие-то посадки? Поля? Какая-то другая живность, кроме лошадей? Я ведь ни о чём таком и не думала! Это же нужно платить по счетам, вести какую-то бухгалтерию! И опять же, я даже сегодня не знала, есть ли у нас деньги на доктора. Я вообще ничего не знаю, ровным счётом НИЧЕГО!"
После того, как мы проводили доктора Ноймана и Грету, с которой я тепло попрощалась, Салли, взглянув на меня, сочувственно спросила:
- Эйлин, может, покушаешь? На тебе лица нет.
Я поняла, что она права: мне действительно нужно что-нибудь съесть, чтобы эта противная дрожь в коленях наконец утихла. Усаживаясь за стол, я посмотрела на Салли и, собравшись с духом, твёрдо произнесла:
- Садись со мной, пожалуйста. И расскажи мне всё-всё, что ты знаешь о ранчо Брауна. Вернее всё, что мне нужно знать, если придётся какое-то время вести дела.
Глава 10
Каждое мое утро теперь начиналось одинаково - с ухода за мистером Брауном. Мы с Салли, с помощью Сая, который старался теперь для меня, как мог, переворачивали неподвижное тело Оливера, меняли постельное и нательное белье, обмывали его. Я пыталась накормить его бульоном с ложечки, но большая часть проливалась мимо, и эта беспомощность усложняла процесс.