Влад.Это имя теперь будет вызывать только боль. Я вспоминала его улыбку, его глаза, его голос, и всё это теперь казалось маской, красивой, гладкой, пустой.
Я зажмурилась, и слёзы снова потекли по щекам. Сколько я так просидела, не знаю. Час, два. Время потеряло смысл. Я устала, но не хотела спать. Я просто сидела и смотрела в темноту, чувствуя, как внутри всё медленно превращается в ледяную пустоту.
Илья
После того, как Влад получил по заслугам и мы с Андреем немного разукрасили его отвратительное нахальное лицо, мы вышли на улицу. Андрей уже обходил прилегающую территорию, Аня была вместе с ним. Нигде, ее нигде не было. Телефон молчал. Я набирал снова и снова. В какой-то момент понял, что стоять на месте бессмысленно. Она не в универе, значит, поехала в общагу.
Я вызвал такси. Водитель что-то спросил, я ответил односложно и уставился в окно. Город мелькал за стеклом, а я видел только её лицо перед тем, как она выбежала из буфета. Слёзы, дрожащие губы, холодные пальцы на моём кулаке.
«Обещай, что не будешь с ним драться». А я не смог обещать. Я обещал другое когда-то сам себе: никому не позволю обидеть её и каждый кто доведёт её до слез, получит от меня в десять раз сильнее.
В общаге я взлетел на шестой этаж по лестнице буквально перепрыгивая через три ступеньки. Наша дверь была закрыта, я заглянул в комнату к девчонкам – пусто. Спросил у соседок Милы и Ани не приходила ли Мила, они лишь отрицательно помотали головами. Я оббежал все этажи, заглядывая в угол каждого лифтхолла, каждый балкон, на первом этаже спросил у вахтёрш и воспитателя – они не видели Милу.
Выскочил на улицу, обошел все общаги вокруг, зашел в торговый центр, прошёл мимо всех светящихся вывесок магазинов. Потом пробежался по парку рядом со студенческой деревней, там её не было, и я побежал в другой. Мила просто испарилась. Но теперь я со 100% уверенностью могу сказать, что в этой части Минска она не появлялась. Солнце стремилось к черте заката, становилось прохладно. Господи, ну где же она может быть…
Я стоял посреди пустого парка и смотрел на телефон: 30 звонков в никуда и в 2 раза больше сообщений, которые даже не прочитаны.
Я набрал снова. Гудки…
– Возьми трубку, – сказал я вслух. – Пожалуйста, солнышко.
Звонок сбросился по истечению минуты, я сжал телефон так, что аж затрещало. В голове крутился голос Никиты: «Она сама мне писала, так что всё идёт по плану».
Я вспомнил, как Влад вчера играл на гитаре, а как он таскал ее на свидания, как смотрел на неё. Как она улыбалась, а он после этих встреч уже с отцом обсуждал, как ему быть «аккуратно и медленно». Какая же он мразь.
Я снова набрал Андрея.
– Нашёл? – спросил он.
– Нет. В общаге её нет, да и в целом в районе Петровщины, Малиновки.
– Мы с Аней в универе всё обошли и вокруг ближайшие станции метро.
Я закрыл глаза.
– Я поеду в центр. Может, она там.
– Я с тобой.
– Нет, вы с Аней возвращайтесь в общагу, вдруг она придёт, отзвонитесь. И я позвоню, если найду.
Я сбросил и вызвал такси до центра. В машине я снова набирал её номер. Гудки, гудки, гудки – сброс. Написал: «Мила, ответь, пожалуйста. Я волнуюсь».
И тут я увидел галочку «прочитано». Как от сердца отлегло. Слава Богу, она жива, она в порядке. Осталось выяснить, где она находится, ведь уже темно, поздно и холодно.
Таксист остановился у проспекта Независимости. Я вышел и пошёл пешком. Обогнул парк Горького – там горели огни, работало колесо обозрения. Я заглянул на каждую скамейку, обошёл все аллеи. Никого.
Двинулся к другому парку, потом к третьему. Везде пусто. Холодно, темно. Я замёрз, но внутри разливался жар, который не выходил несмотря на моё глубокое и прерывистое дыхание. Только одно тревожило меня в этот момент: где она?
Я выдохнул и тут же набрал уже кажется в сотый раз. На этот раз она ответила.
– Мила? – голос сорвался, я прокашлялся. – Мила, наконец-то ты ответила. Моя хорошая, скажи мне где ты?
– В парке, – голос тихий, дрожащий.
– В каком парке?
– Не знаю. Я не помню. Я просто шла…
Она запнулась, и я услышал, как она дышит: неровно, часто.
– Что вокруг? – спросил я, стараясь говорить спокойно. – Что ты видишь?
– Деревья, скамейки, фонари. И… дорога рядом, я слышу много машин, наверное проспект.
– Парк Горького? – предположил я. – Там есть колесо обозрения, огни…
– Нет, – перебила она. – Колеса нет, тут нет никаких аттракционов.
Я замер. Аттракционы. Влад. Я услышал, как её дыхание сбилось, а потом – всхлип.
– Солнце…
– Я не могу, – голос у неё сломался. – Я не могу. Я верила ему, а он… он…
Она заплакала. Я сжимал телефон и чувствовал, как внутри всё кипит. Если бы этот козёл сейчас был рядом, я бы… Я бы не смог сдержаться и отфигачил его снова. И потом ещё раз, и ещё. Он заставил мою Милу страдать, и меня вместе с ней. Видеть как плохо твоему близкому человеку – самое ужасное чувство на свете. Она плакала, и я не мог думать ни о чём, кроме неё.
– Мила, слушай, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Я знаю, как я тебя найду. Пожалуйста открой месенджер?
– Зачем?
– Не спрашивай, просто открой нашу переписку и скинь геолокацию.
– Я не знаю, как…
– Нажми на скрепку, там есть «локация» и просто нажми поделиться.
Я ждал. Секунды тянулись как часы. Наконец, пришло сообщение. Точка на карте – парк чуть дальше от центра, не те, где я был.
– Я еду, – сказал я. – Не уходи никуда, я скоро буду.
– Хорошо, – тихо ответила она.
Я побежал к ближайшей каршеринговой машине, которую заметил на стоянке. Приложение, авторизация, замок щёлкнул. Я запрыгнул в салон, завёл двигатель и рванул с места, не глядя на светофоры.
Всю