В общагу мы вернулись почти в полночь. Андрей встретил нас в коридоре, с облегчением выдохнул. Мы вместе пошли к нам в блок, где на кухне сидела Аня. Наверное они до этого разговаривали с Андреем.
– Милая, ты нас всех очень напугала! Как я рада тебя видеть!
Андрей поставил чайник и мы ещё около часа просидели, болтая о всякой ерунде у нас в блоке. Я украдкой смотрел на Милу и думал о том, что этот день мог закончиться иначе. Что я мог её не найти, что она могла остаться одна. Мало ли что могло случиться в том жутком тёмном парке. Но я нашёл и большеникогда не позволю себе ее потерять.
ГЛАВА 32 (Влад)
Она избегала меня. Черт, весь план – коту под хвост…
После того вечера я пропустил 2 дня, чтобы синяки и ссадины стали менее заметны и чтобы не привлекать внимания в универе. Я тогда испугался по-настоящему, но страх быстро прошёл. Осталась злость и понимание: так просто они меня не уберут. Теперь нужно действовать умнее.
Но сначала – реабилитация.
Когда я вернулся на пары, то заметил: Мила теперь садится подальше от меня: не рядом, не на соседний ряд – в другую часть аудитории. Иногда я ловил её взгляд, но она сразу отводила глаза. На перерывах уходила с Аней или просто сидела в телефоне, делая вид, что меня не существует.
Она знала. Знала про разговор с отцом, про «план», про то, что я говорил, будто с ней надо «аккуратно и медленно, чтобы она верила».
Я думал, что после того, как меня побили, она хотя бы немного смягчится. Подумает: ну, они уже наказали его, хватит. Но нет, она смотрела сквозь меня, как сквозь стекло.
Но у меня был новый план. Я решил: раз не получилось построить с ней отношения – ничего страшного. Но я ведь не могу потерять её совсем. Мы одногруппники, будем видеться каждый день еще почти целых 4 года. Если она продолжит меня игнорировать, это будет неудобно и мне, и ей. А если я предложу дружбу? Дружбу, в которой нет обязательств, нет планов, нет намёков. Она точно согласится, у неё нет выбора. Может быть через время. Она привыкла ко мне – это факт. Привыкла сидеть рядом, спорить, смеяться. Даже после предательства она не сможет просто взять и вычеркнуть меня из своей жизни.
Я решил поговорить с ней после последней пары. Последняя пара – лекция по стратегическому менеджменту. После звонка она быстро собрала вещи и направилась к выходу. Я подождал немного, давая ей фору, чтобы она не подумала, что я караулю. Потом вышел в коридор и увидел её у лестниц, она собиралась спускаться.
– Мила, – окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без напора.
Она вздрогнула. Остановилась, но не обернулась.
– Можно поговорить? – я подошёл ближе, но не вплотную, оставив расстояние. – Минуту, всего минуту, пожалуйста.
Она молчала. Я видел, как напряглись её плечи, потом она развернулась. Взгляд – холодный, настороженный. Я заметил, что она скользнула глазами по моему лицу – туда, где был синяк. Его уже почти не видно, но она знала.
– О чём? – спросила она. Голос ровный, без эмоций.
– О том, что между нами случилось, – я сделал паузу, опустил глаза, будто мне стыдно. – Ты знаешь про разговор.
Она молчала. Я поднял глаза и встретился с её взглядом.
– И про то, что Илья с Андреем меня… встретили после этого, – добавил я тихо.
Она вздрогнула, но ничего не сказала.
– Я не оправдываюсь, – продолжил я. – Потому что оправданий такому нет. Да, я говорил с отцом. да, я сказал про «план». Это было подло и я получил за это вечером того же дня.
Я замолчал, давая ей время осмыслить. Она смотрела на меня, и я не мог понять – что у неё в голове.
– Ты пришёл жаловаться, на то,что ты получил по заслугам? – спросила она холодно.
– Нет, – я покачал головой. – Я пришёл извиниться за то, что я сделал с тобой.
Она усмехнулась, но без радости.
– Извиниться? Сейчас, после всего произошедшего?
– Да, потому что я понимаю, что был идиотом. Не в тот вечер, а с самого начала когда согласился на этот дурацкий план отца. Когда подумал, что так можно.
Она скрестила руки на груди. Я продолжал, придумывая себе оправдание:
– Мой отец... он очень влиятельный человек. Он всегда хочет, чтобы я был лучшим во всём, чтобы я добивался своего любой ценой. Когда я сказал ему, что мне нравится одна девушка, он начал меня инструктировать. Говорил, что надо действовать по плану, что нельзя спешить, что надо быть аккуратным... Я послушался. И это было моей главной ошибкой.
– Твоей главной ошибкой было не то, что ты слушал отца, – перебила она. – А то, что ты врал мне, что притворялся, что играл с моими чувствами.
– Я знаю, – я опустил голову. – И мне очень жаль. Не потому, что меня за это побили. А потому, что ты мне правда нравилась. Не как план, как человек.
Она смотрела на меня долгим взглядом.
– Удобно, – сказала она. – Сначала ты действуешь по плану, потом тебя бьют, а потом у тебя «настоящие чувства».
– Я знаю, как это звучит, – я вздохнул. – И я не прошу тебя верить мне сразу. Я просто хочу, чтобы ты знала: я сожалею. О том разговоре, о том, что тебя заставил страдать, о том, что я не сказал тебе правду раньше. И тем более о том, что ты узнала всё не от меня.
Она промолчала. Я сделал паузу, давая ей время подумать.
– И что ты предлагаешь? – спросила она наконец.
– Я не прошу тебя забыть, – сказал я. – И не прошу простить прямо сейчас. Я прошу… не избегать меня. Мы одногруппники, будем видеться каждый день, делать проекты, сидеть на парах. Я не могу просто сделать вид, что ничего не было, и ты, наверное, тоже.
Она молчала.
– Давай останемся друзьями, –