Андрей прервал наш “флирт” громким покашливанием:
– Так, правила. Называете координату – А-5, Б-3, В-8. Если у противника в этой коробке есть ролл – вы съедаете его. Если нет – то съедаете свой. Проигрывает тот, у кого роллы закончились первыми. Жульничать разрешается, но если поймаете – штрафной ролл в пользу обвинителя.
– Ты только что узаконил мой стиль игры, – сказал я.
– Я знаю.
– Начинаем! – Мила подняла палочки как рапиру. – А-5!
– Промах! – Андрей победно улыбнулся. – Ешь свой.
Мила отправила в рот маленькую «Чуку». Я отметил – тактически верно: экономит главное.
– Б-3, – сказал Андрей, косясь на наши коробки.
– Убил, – холодно ответил я, отдавая ему «Темпуру».
– Г-7! – Аня сделала ход.
– Ранил, – я протянул ролл с лососем.
– Так, так, – Мила прищурилась. – Д-2.
– Промах! – Аня хихикнула. – Ешь свой!
Мила вздохнула и съела ещё одну «Чуку». Её запас таял.
– Илья, – шепнула она мне. – У нас проблема.
– Знаю, – я наклонился к ней. – Меняем стратегию.
– Какую?
– Смотри на меня и просто улыбайся.
Я пододвинул наши коробки к себе, делая вид, что поправляю салфетки. И незаметно переставил два ролла местами – те, по которым они уже стреляли, поменял с теми, которые ещё не проверяли.
– Е-4, – сказал я громко.
– Убил! – Андрей радостно выловил ролл. Он думал, что это была наша «секретная» позиция, но это была просто икра, которую я передвинул.
– Вкусная победа? – усмехнулась Мила.
– Ж-3, – сказал Андрей.
– Промах. – Я пожал плечами, и Мила съела свой ролл – но тот, который мы решили принести в жертву.
Так продолжалось ещё несколько ходов. Мы переставляли коробки каждые два раза. Они пытались угадать, где лежат наши запеченые роллы, а мы подсовывали им пустышки.
– З-1, – Мила сделала ход.
– Ранила! – голос Андрея звучал уже не так уверенно. Он съел наш «запечённый лосось», но я заметил, что у них самих осталось всего две коробки.
– Атакуем, – шепнул я. – З-2.
– Убили, – Аня вздохнула и отдала нам последнюю «Филадельфию».
– Мы выигрываем? – Мила не верила своим ушам.
– Сейчас. К-2.
Тишина. Андрей и Аня переглянулись.
– Промах, – сказал Андрей упавшим голосом. – У нас ничего нет.
– Ешь свой! – Мила подпрыгнула на месте.
Андрей, скрипя зубами, отправил в рот свой последний ролл – жалкий кусочек «Калифорнии», который они берегли на чёрный день.
– ПОБЕДА! – заорала Мила.
Я не удержался и поцеловал её – прямо при всех, не обращая внимания на то, что у неё изо рта торчала водоросль чука.
– Фу, – сказала Аня. – Вы целуетесь на костях поверженного врага.
– Я проиграл своей сестре и её придурку-парню, – простонал Андрей, падая на пледы.
– Скажи спасибо, что не Таносу, – усмехнулся я. – Ты бы уже рассыпался.
Аня засмеялась.
– Вы такие милые, когда не ругаетесь.
– Мы никогда не ругаемся, – соврали мы хором.
Я посмотрел на Милу. Она уставилась на экран, и на её лице играли блики. Она была красивая. Уставшая, с растрёпанными волосами, в её любимом свитере, в котором ходила уже третий день.
– Ты смотришь не туда, – сказала она, не поворачиваясь.
– Смотрю.
– На экран надо.
– Но интереснее мне тут.
Она повернулась и улыбнулась.
– Ты такой идиот.
Фильм закончился. Я включил следующий – «Мстители: Финал», чисто для фона. На стене Тони Старк прощался с дочкой. Аня уснула первой, свернувшись калачиком на плече у Андрея. Он зевнул, накрыл её пледом и через минуту засопел сам.
Мы с Милой остались вдвоём.
Гирлянды мерцали, а на стене Капитан Америка поднимал молот Тора.
– Знаешь, – прошептала Мила, – я люблю эту сцену. Стив такой… правильный. Даже когда всё против него.
– Я понимаю его, – сказал я. – Потому что он тоже долго не признавался, что чувствует. Боялся.
– Ты боялся?
– Очень. Два года.
Она провела пальцами по моей щеке.
– А теперь?
– А теперь я лежу в обнимку с тобой под гирляндами, которые сам повесил, с суши в животе и чувствую себя идиотом. Самым счастливым идиотом.
– Хорошо, – сказала она. – Потому что я тоже.
Я поцеловал её – долго, медленно, не торопясь. Под мерцание жёлтых огоньков и тихие голоса из проектора.
– Ты мой Капитан Америка? – спросила она полусонно.
– Я твой придурок, – ответил я. – Этого достаточно?
– Более чем.
Она закрыла глаза.
– Сладких снов, придурок.
– Сладких снов, Милка.
– Не называй меня так.
– Хорошо. Сладких снов, любовь моя.
Она не ответила – только придвинулась ближе и вздохнула.
Я смотрел на гирлянды, на её волосы, рассыпавшиеся по моему плечу, на кучу пустых коробок из-под суши, на спящего в обнимку лучшего друга с его девушкой – и думал, что это и есть счастье.
Не громкое, не пафосное. Простое. Как тёплый свет, как запах шоколада, как её пальцы, вцепившиеся в мою футболку даже во сне.
Я поцеловал её в макушку и закрыл глаза.
Завтра будет новый день. Лекции, очереди в буфете, вечные споры.
А сегодня – сегодня мы просто были вместе. Наконец-то всё наладилось.
ГЛАВА 36 (Мила)
Резкий оглушительный звон заставил меня быстро вернуться обратно. Илья стоял посреди кухни, а у его ног лежали осколки моей кружки. Не просто кружки! «Пусть у нас будут одинаковые, чтобы даже на расстоянии пить утренний кофе из одного набора». Это было парная чашка, вторую такую же Илья купил много лет назад в самый разгар нашей дружбы, которая могла перетечь во что-то большее. Это были дурацкие чашки из комикшопа на его было написано «у меня тоже есть план» (отсылка к Тони Старку), а на моей – « я всегда сержусь» – отсылка к Халку, а теперь и к нашим взаимоотношениям. Своей чашкой Илья давно не пользовался, может даже выбросил после нашей ссоры. А моя была напоминанием и последней ниточкой, связывающей меня с тем светлым прошлым. Она стояла в моей комнате дома и я недавно забрала её в общагу. Разбить эту чашку – для меня значило окончательно похоронить