Открытка. Фото: мы в парке, несколько лет назад я кормлю голубей, а он смотрит не на голубей, а на меня.
«Как то ты легко справляешься. Ладно, надеюсь сейчас будет хоть немного сложнее – там, где были мы с тобой когда Аня с Андреем решили посвятить нас в то, что они оказывается уже давно вместе».Я пулей влетела в комнату и подошла к окну в нашей комнате. Штора была чуть отодвинута (когда он только успел), и на подоконнике лежала третья книга, завернутая в милую упаковку, а под ней – открытка.
«А теперь – самое главное. Ты ведь проголодалась после всех этих поисков? Иди туда, где живёт вкусная еда. И не одна. Открой дверь, которая ведёт в холод. И не бойся – я не прячусь за ней. Но кое-кто другой – да».
Холодильник.
Я выдохнула и пошла на кухню. Открыла дверцу морозилки – пусто. Холодильника – и там, на средней полке, стоял... торт.
Не идеальный. Крем немного поплыл, корж съехал набок, и надпись красным джемом гласила: «С днём варенья, Милаха!»
Я моргнула. И тут из-за двери выскочили Андрей и Аня с двумя ручными хлопушками.
– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Разноцветные конфетти посыпались мне на голову, они застревали на пижаме и летели в открытый холодильник. Я даже не испугалась – я замерла, а потом засмеялась. Громко, искренне, так, что из глаз чуть не брызнули слёзы.
– Вы что, сговорились? – выдохнула я, вытирая с ресниц золотую фольгу.
– Ага, – Андрей гордо поправил футболку, всю в муке. – Ильяс придумал, мы с Аней помогали. Главное, торт... ты не смотри, что он кривой. Это у нас шедевр.
– Шедевр? – Аня прыснула. – Мил, слушай, это была катастрофа! Мы решили испечь его сами, чтобы было душевно. В пять утра встали.
Я присела на табуретку, всё ещё сжимая в руках последнюю полученную книгу.
– Рассказывайте.
– Мы сожгли первый корж! – Андрей развёл руками. – Я поставил духовку на гриль вместо «верх-низ», и он почернел как уголёк. Мы думали, пожарная приедет, Аня чуть не разревелась.
– Я не чуть, я реально разревелась, – поправила Аня, утирая слезу смеха. – Андрей сказал: «Не плачь, второй будет лучше». Второй мы уронили на пол, когда доставали. Он разлетелся на три части. Мы его склеили кремом! Прям как мозаику.
– Зато крем мы взбивали сорок минут, – подхватил брат. – У меня руки отваливались. Аня сказала: «Добавь ванилина», я добавил полпачки. Теперь торт пахнет как парижская кондитерская, если бы там взорвалась бомба с ванилью.
– А глазурь! – Аня закрыла лицо руками. – Мы растопили шоколад в микроволновке, и он застыл прямо в миске. Пришлось отдирать ложкой. И когда мы выливали её на торт, она потекла не так, как надо, а куда хотела. Поэтому надпись поплыла.
– Но это вкусно! – поспешил добавить Андрей. – Я пробовал остатки теста.
Я смотрела на них – на брата с мукой в волосах, на лучшую подругу с красными от счастья щеками – и чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, как тот самый ванильный крем.
– Вы... – я запнулась. – Вы идиоты. Оба.
– Спасибо, – хором ответили они.
– Самые лучшие идиоты на свете, – закончила я и, не удержавшись, обняла их обоих сразу, прижав книги к груди. – Ну и Илья, конечно, придурок. Но сегодня... сегодня я, кажется, его почти люблю.
– Почти? – усмехнулся Андрей, высвобождаясь. – Мил, он две недели планировал этот квест. Он у меня список книг выпытывал, спрашивал, где ты что хранишь, даже просил твои детские фото для открыток.
Я промолчала. Потому что если бы я сейчас открыла рот, то точно разревелась бы. Вместо этого я взяла нож и отрезала себе кусок торта. Кривой, с поплывшей надписью, пахнущий ванилином и любовью.
– Ну что, – сказала я, жуя. – С днём рождения меня.
Я прожевала кусочек, запила чаем и уже потянулась за вторым, когда Аня вдруг загадочно улыбнулась и легонько толкнула меня локтем.
– Ты чего? – насторожилась я.
– Илья ждёт тебя, – сказала она. – В твоей комнате.
– В моей? Когда он успел туда проскользнуть?
– Ты иди-иди, а мы тут посуду помоем.
Я открыла рот, закрыла. Посмотрела на книги, которые всё ещё держала в руках, на конфетти в волосах, на эту сладкую, сумасшедшую, нелепую картину.
– Ладно, – выдохнула я, поправила пижаму(вот чёрт, надо было переодеться, но уже поздно).
Сердце снова заколотилось. Я не знала, чего ожидать. Толкнула дверь в комнату. И замерла на пороге.
На моей кровати, поджав по-турецки ноги, сидел Илья. Перед ним стояла картонная коробка – огромная, аккуратно перевязанная простой бечёвкой. На коробке кривыми печатными буквами было написано: «МИЛКЕ. ОСТОРОЖНО, ХРУПКОЕ».
Я прислонилась к дверному косяку, потому что ноги вдруг стали ватными.
– Привет, – сказал он тихо. Не встал. Просто сидел и смотрел на меня. Взгляд – тёплый, чуть виноватый, будто он боялся, что мне не понравится. – С днём рождения.
– Привет, – ответила я сипло. – Ты... это всё ты?
– Ага. Садись, не стой в дверях.
Я прошла, села на край кровати рядом с коробкой. Подушки пахли им – тем самым гелем для душа с древесными нотами. Значит, он успел даже на кровати полежать, пока я там на кухне расправлялась с тортом.
– Открывай, – кивнул он на коробку.
Я развязала бечёвку, отогнула края. Внутри лежали книги: не одна, не две – штук семь, наверное. Я ахнула, начала вытаскивать их по одной. Я распаковала только парочку – новые, пахнущие краской типографии, в ярких обложках. Остальные решила, что буду распаковывать позже, чтобы продлить атмосферу праздника. Я узнала их – те, что хотела купить, но откладывала.... Илья откуда?
– Твой вишлист, – он пожал плечами, делая вид, что ему всё равно. Но я видела: кончики ушей покраснели.
– Ты помнишь, что я хотела читать?
– Я много чего помню про тебя, – сказал он просто. – Смотри дальше.
– Илья... – голос дрогнул. – Это слишком много.
– Ничего не слишком много для тебя, – ответил он. – Ты достойна всех книг мира. И не только книг.
Я засмеялась, чтобы не расплакаться.