— И что было дальше?
— Потерпевший влетел в грузовик.
— А водитель на иномарке?
— Затормозил чуть поодаль, но выходить не стал. А через пару минут вовсе рванул с места и свалил.
Я смотрела на Илью и не видела перед собой человека. Лишь чудовище, которое умело прикидывалось. Чудовище, которое ради забавы лишило жизни другого человека.
— Разрешите, ваша честь? — подал голос адвокат Вишневского.
— Пожалуйста, — кивнул судья.
— Виталий Евгеньевич, согласно материалам дела, год назад вы давали совершенно другие показания. Где гарантия, что сейчас они не ложные?
Хитрый проныра. Но Рос заверил, что и этот момент он предусмотрел. Не знаю, что это значит, но надеюсь оно смоет поганую ухмылку с лица Вишневского старшего.
— Они предложили мне денег, чтобы я соврал и сказал, будто бы разбившийся водитель сам вылетел на встречку. Чтобы молчал про иномарку, — Анохин опустил глаза.
— И вы взяли их?
— Взял.
— Ваша честь, можем ли мы принимать во внимание показания настолько неблагонадёжного свидетеля? Ведь если его подкупили один раз, как он говорит, где гарантия, что не было подкупа и теперь? Тот же Ростислав Бертов, как мне известно, приезжал к господину Анохину в квартиру, а позднее свидетель был вызван повесткой в прокуратуру, где сознался в том, что ранее дал ложные показания. Фамилия Бертовых уважаемая в этом городе, но в данном случае, яблоко от яблони упало слишком далеко.
— Протестую! — вскочил с места Роман Олегович. Рос сильнее сжал мою руку.
Игоря Сергеевича в зале суда не было, но я уверена, он сейчас наблюдал за заседанием и наслаждался тем, как его сына поливают грязью.
— Протест принят. Антон Васильевич, давайте по существу. Доказательств того, что Ростислав Бертов якобы подкупил свидетеля нет. А вот передача денег Вишневскими зафиксирована. В деле имеется договор купли-продажи квартиры в новостройке на имя Виталия Анохина на весьма крупную сумму, а также запись с камер видеонаблюдения завода, где работает свидетель, на которых видно, что господин Вишневский приезжал на следующий день после аварии и беседовал с ним.
Меня захлестнула волна гордости за Роса. Он обещал добыть неопровержимые доказательства, и он сдержал своё слово.
Адвокат поджал губы. На это ему нечего было ответить. Ещё один раунд в нашу пользу.
Судья объявил перерыв в три дня.
На выходе из зала суда я столкнулась с Ильёй практически нос к носу. Он до сих пор был всего лишь под подпиской о невыезде.
— Так вот, как ты отплатила, за моё добро, красавица? — ехидно начал он. А меня едва не стошнило от одного только взгляда на него. Всё-таки не зря моя чуйка была настороже в его присутствии.
— Добро? Это убийство моего отца ты добром называешь? Или может, как чуть не избил меня тогда у бара? А может, твои угрозы? Что конкретно ты имеешь в виду? — провоцировать Вишневского было не лучшей идеей, но мой рот, увы, некому было заткнуть.
— Маленькая наивная Мила, — он потянулся ко мне рукой, и я отшатнулась. — Даже если каким-то чудом твоему Ростику удастся доказать мою вину, я сяду ненадолго, месяца на три. А когда выйду, то с большим удовольствием превращу твою жизнь в ад.
Нездоровый блеск зелёных глаз пугал, а от его слов по телу побежали мурашки.
Вишневский подмигнул мне и ушёл вслед за своим адвокатом, который смерил меня презрительным взглядом. На душе остался неприятный осадок.
Говорят же, что словом можно и убить. А ещё можно взаморозить до дрожи и скрипа зубов. И кажется, меня только что превратили в ледышку
Глава 31
Рос
——
Я был готов, что адвокат Вишневских найдёт самые грязные методы давления на обвинение. Поэтому подстраховался. Конечно, пришлось битых два часа уговаривать руководство завода показать мне камеры годичной давности (только чудом записи ещё не были удалены), а потом ещё столько же на быстрой перемотке отсматривать их. Но оно того стоило. Одно только выражение лица Александра Вишневского уже было наградой мне за труды. Но самое главное, благодарный взгляд Милы, который она время от времени кидала на меня, пока я держал её за руку во время заседания.
Я не собирался, честно. Убедил себя, что между нами всё кончено, и как только суд пройдёт, без зазрения совести вернусь в Томск. Но увидел её, заметил слёзы на глазах, когда Роман Олегович в деталях зачитывал события того вечера, и сдался. Самому себе, ей и собственным чувствам.
Но заседание на сегодня объявили закрытым, и в моей руке сразу стало пусто. Упустил Милу из виду, пока беседовал с Романом Олеговичем. А когда вышел из здания суда, её уже нигде не было.
Вместо неё заметил на парковке знакомую фигуру в форме. Удивительно, что отец вообще появился здесь. Но каковы бы ни были причины, я их знать не хотел, поэтому сразу направился к своей машине.
— Ростислав, — крикнул он. Нехотя обернулся. Даже интересно было, какую гадость выкинет на этот раз.
— Чего тебе? — опцию «вежливость» в разговоре с отцом я давно уже отключил.
— Надо поговорить. — Игорь Сергеевич нервничал? Не может этого быть!
— Говори.
— Не здесь.
— А что такое? Подкупать собственного сына на глазах у всех будет неудобно? — Других вариантов, что он от меня хотел, не было.
— Ты ещё в громкоговоритель это объяви, — съязвил он. Значит, я прав? Как же хорошо, что мне наплевать.
— Это касается твоей матери и сестры.
Сердце моментально оказалось на уровне дороги.
— Что с ними?
— С ними всё в порядке. Но это пока. Вишневский старший бросается весьма недвусмысленными угрозами. Думаю, ты понимаешь, чего он добивается. Так что, если тебе не совсем плевать на собственную семью, завязывай с этим делом.
Даже не знаю, отчего я был в шоке больше — от угроз Вишневского или мнения моего отца о том, что мне может быть плевать на мать и сестру.
— И ты думаешь, я тебе поверю? — Конечно, вряд ли отец стал бы таким шутить. Но доверие к нему у меня было на отметке в ноль целых ноль десятых.
— Тогда это будет на твоей совести, щенок, — бросил он мне в лицо.
— Раз ты не в состоянии защитить жену и дочь,