Женщина вздохнула, окинула Джоэла последним недовольным взглядом и отступила в сторону.
Не успел Джоэл осмыслить её реакцию, как в дверях появился Дорси. Он выглядел значительно старше и очень уставшим: «афро» исчезло, теперь волосы были острижены коротко, в серых проплешинах. Тело оставалось худым и мускулистым, но осанка стала сутулой, а двигался он так, словно каждое движение давалось ему с болью. Хотя глаза уже не горели так ярко, как прежде, он, как всегда, сначала улыбнулся именно ими. — Сэлли говорил, что ты придёшь. — Голос его огрубел. — Как ты, братан?
— Лучше бывало. Ты как?
— Говорю: слишком долго. — Дорси заключил его в неожиданное объятие.
От него пахло дешёвым одеколоном и сигаретами, но жест был таким искренним и чистым, что Джоэл не мог не растрогаться. — Рад тебя видеть, Дорс.
Старый друг отпустил его, и оба неловко замерли.
— Пригласил бы в дом, — сказал Дорси, — но не люблю белых в квартире.
Джоэл тихо рассмеялся. Если ничто другое, то чувство юмора у Дорси осталось нетронутым. — Обижаться не на что.
— Да ты и не теряешь ничего. К тому же, — понизил голос Дорси, — Хуанита — защитница та ещё, понял? Она сейчас собирается на работу, вечерняя смена, так что дай-ка я возьму куртку; выйдем, поговорим на улице, не будем мешать.
Несколько минут спустя, когда они спустились по лестнице и вышли на улицу в холодный воздух, Джоэл заметил, что Дорси — теперь в сером вязаном колпаке и бушлате — ходит с лёгкой хромотой. Движение было оживлённым, но прохожих на улице почти не было. Дорси кивнул в сторону ближайшей детской площадки, огороженной сеткой-рабицей, и они направились туда.
Здесь пахло океаном — он был неподалёку, — но этот запах смешивался с выхлопными газами, городской грязью, выпечкой и разнообразными ароматами еды, в основном чем-то свежим и жареным — рыбой из соседних заведений. В дальнем конце улицы с Атлантики дул ветер, принося ледяной холод. Джоэл засунул руки в карманы, прижал подбородок к груди и шёл дальше, не обращая внимания на боль в рёбрах и вдоль челюсти.
— Иногда мне нужно выйти на улицу, — говорил Дорси. — Пройтись по кварталу, подышать воздухом, почувствовать, как вокруг живёт и движется город. Это помогает помнить, что я не так уж одинок. Напоминает, что я связан с чем-то большим и живым. Я чувствую себя... нормальным. Насколько мне это вообще удаётся.
Нормальным, — подумал Джоэл. Он уже не знал, что это слово вообще значит.
— Не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу, — сказал Дорси.
— Не думал, что когда-нибудь вернусь.
— Всё ещё занимаешься журналистикой?
— Так говорят. — Джоэл немного замедлил шаг, чтобы Дорси поспевал.
— Я давно ушёл из розничной торговли, — объяснял Дорси. — Была пара детей с бывшей, всё изменилось. Нужны были деньги, занялся рыболовством. Работал в одной команде много лет. Хорошие деньги, но тяжёлая работа и долго не бываешь дома. Потом бросил, оформил инвалидность. Тело больше не тянет. Спина никакая, колени все порваные, пригоршня обезболивающих только чтобы встать с кровати. Стареть — дерьмо, а не радость. А детки, мальчик и девочка, — выросли. Нынче отца почти не навещают, у самих жизнь, семьи. Всегда больше к матери тянулись. Обижаться нечего — она их вырастила, а я редко бывал дома. Просто платил по счетам. Повезло несколько лет назад познакомиться с Нитой. Хорошая женщина. Крепкая как кожа и злая как змея, но хорошая. — Они прошли через ворота на площадку, где стояли расшатанные качели, лезалка и баскетбольная площадка с ржавыми кольцами без сеток, и остановились у пары уединённых пикниковых столиков. — Грустное зрелище, а? Пустая площадка. Даже зимой так не должно быть.
Грустное — хорошее слово. Весь квартал был окутан какой-то изначальной тоской, такой густой, что её можно было пощупать. — Дорс…
— Я так и не сказал тебе, — перебил он, вытаскивая пачку сигарет из кармана. — Но я гордился тобой, братан. Ты зажёг в своё время.
— Я сгорел, и всё.
— Что, всё это про дьявола? Под конец это стало совсем безумным — каждый псих в стране подключился, каждый плохой психолог и каждая религиозная фанатичка, — но это не значит, что всё было ложью. Радикальные религиозники перегнули палку, а не ты. Никогда не видел людей, которые так трещат: «Иисус это, Иисус то» — и при этом делают всё, чтобы оттолкнуть людей от Иисуса как можно дальше. — С немалым трудом он забрался ногой на скамейку и уселся на поверхность стола, закурив. — Курнуть?
— Нет, спасибо.
Он убрал пачку в карман. — Я читал твою книгу. Ты написал правду. Люди вокруг жили с этим. Некоторые даже погибли. Чёрт, посмотри, что это сделало с тобой.
Джоэл придержал язык и стоял между столиками и забором, переводя взгляд то на Дорси, то на улицу.
Городские звуки заполняли тишину, пока Дорси не сказал: — Никогда не думал, что Лонни уйдёт первым. — Он дал сигарете повиснуть в уголке рта, потом засунул руки в карманы пальто. — Может, я.