Однажды он и вовсе приехал ко мне на работу, откуда-то раздобыв адрес. Вел себя в своей любимой манере — вызывающе пафосно, с налётом мажорских нот, приправленных щепоткой галантности. Ну такой, какой он ее сам понимал. Галантность выражалась необъятным букетом роз, девчонки предположили, что их там не меньше ста, а то и больше. Светка то и дело закатывала глаза, не в силах поверить, что под окнами такой парень и не по ее душу. И уж совсем ее коробило, что этот самый парень приехал не к кому-нибудь, а ко мне. Нет, честно, я бы в жизни не призналась, что это ко мне, но ведь Стас предварительно позвонил и попросил подойти к окну. Если бы я знала, что за спектакль он затеял, однозначно наврала бы, что не в офисе.
— Ты что, даже не спустишься?! — перебивая друг дружку голосили коллеги, подталкивая меня к выходу.
— Не пойду! — я вцепилась в край столешницы, той самой, у которой так активно прижимался ко мне Фирсов. Сейчас она была моим спасением, между прочим, единственным.
— Идиотка! Нет, вы только посмотрите на нее. Да если бы ко мне такой мужик, да на такой тачке, да с цветами, да я бы..., да я бы... — увещевала меня Леночка, но я упорно не велась на провокации.
— Ну что бы ты сделала?
— Душу бы продала, — тихо ответила она и добавила еще тише, — Сама знаешь кому.
— Ну-ну... ты даже громко сказать об этом боишься, продала бы она. — Светка встала из-за своего стола и поправила прическу, параллельно вглядываясь в маленькое зеркальце, — Вот я бы с него не слезала день и ночь, и душу закладывать не нужно. Учитесь, курочки!
Она продефилировала мимо нас на своих длиннющих каблучищах прямиком к выходу и уже через минуту мы прилипли к окну, как мухи.
— Смотри, Поль, она к твоему что ли идет? — ахнула Алла.
— Он не мой! — в какой уже раз за последние десять минут раздражено буркнула я, но меня вообще никто не слушал.
— Ой, глядите, она ему что-то говорит...
— Ага... и ручонки свои тянет, будто паучиха. Ой! Вот это да-а-а... Он ей цветы твои отдал, Полин!
— Вот продажная женщина!
— И твой-то хорош! — разочарованно протянули дамы, продолжая наблюдать Светкин бенефис.
— Ну слава Богу, глядишь Светлану пристроили в добрые руки, — весело заключила я, всерьёз рассчитывая на такой идеальный исход.
— Ага! Может она и правда добрее станет?
— А может вообще уйдет отсюда? — с надеждой воскликнула Лена, — С таким мужиком ей и работа поди не нужна.
В этот момент, благоухая цветами и флером больших денег, в офис вплыла Светка. Шла она с таким видом, будто уже завтра выходит замуж за Стаса. Она окатила нас волной презрения, на мне остановилась особенно. Правда в этот самый момент немного покраснела, но тут же взяла себя в руки.
— Так-то...
Минут через двадцать мне позвонил Стас и поинтересовался, доставила ли секретарша букет. Так вот оно что...
Я с усмешкой взглянула на вмиг покрасневшую Светку. Желание сдать ее было велико, но мне отчего-то стало безумно ее жаль. Какая-то она неправильная, закомплексованная и оттого глубоко несчастная. Ну её... пусть живет.
Стасу я сказала, что цветы получила, но в следующий раз обещала их выбросить.
И так он досаждал меня еще какое-то время, пока однажды не выдержал. Позвонил как всегда поздно, часов в десять вечера. Мы с сестрой уже устраивались спать. Я вышла на кухню, чтобы не мешать Сашке и нажала на прием вызова.
— Мальвина, что ты делаешь?
Голос Стаса мне показался странным, но вначале я не придала этому особого значения.
— Если честно, собираюсь ложиться спать. Завтра рабочий де...
Но он перебил меня.
— Не-е-ет... что ты со мной дела-а-ешь?!
Я вздохнула, не зная, как реагировать на его слова, ведь уже не раз ему все объясняла и точно ничего такого не обещала, за что меня можно было бы сейчас корить.
— Я не понимаю, о чем ты! Давай завтра поговорим, мне действительно нужно выспаться.
Он пьяно засмеялся, зло и довольно неприятно.
— Выспаться? Ну-ну... да я ради тебя друга! Я его, а ты...
— Стас, о чем ты? Я не понимаю?
— Да пошла ты...
Он сбросил вызов, в ухо мне понеслись короткие гудки, а я так и стояла с телефоном в руках, обдумывая его слова. Что же он все-таки имел ввиду?
22
Полина
Шло время и я все отчетливее понимала, что наше с Владом лето осталось где-то позади, там, куда и оборачиваться-то не стоит.
Именно так — не оборачиваться и не вспоминать. Так проще и легче стираются ночи. Можно вообще сделать вид, что ничего не было. Ведь ничего и не было, правда?
Мои чувства к нему конечно же не прошли по щелчку пальцев, но все больше притуплялись за повседневными делами и заботами. К тому же обида никуда не делась, да и осознание того, что Влад не один и у него есть любимая вмиг охлаждало голову, если мне изредка приходило в эту самую голову идея хандрить. В общем, как обычно говорят в таких случаях, жизнь налаживалась, и я нисколько этому не препятствовала.
Стас звонил теперь уже совсем изредка, про тот поздний разговор с последующим посылом меня не вспоминал. Я тоже отмалчивалась, не желая вновь выяснять так и не начавшиеся, но уже горячие и бурные отношения.
С Богданом все тоже было не совсем понятно. Он по-прежнему, как и обещал, был ненавязчив. Иногда он делал милые подарки и сюрпризы, ничего не требуя взамен и не настаивая на ответных чувствах. Порой мы вместе ходили в кино и театры, и я допускала, что эти дружеские, немного романтические походы могут развиться в отношения. Почему нет? Мне нравилась эта мягкость и спокойствие Фирсова, и я всякий раз недоумевала, ну куда делись эти его хамские замашки.
Однажды я спросила его об этом. Богдан даже не сразу понял о чём я говорю, а когда сообразил лишь отмахнулся.
— А, ты об этом... ну знаешь... бутылка Хеннесси, или что я там пил тогда, и из английской королевы могут сделать нечто непотребное. Забудь!
Я и забыла. Вплоть до того дня, как Фирсов пригласил меня в ресторан на «серьёзный