Пуанты и шипы - Diana Luras

Моя жизнь была идеальной. Престижная школа, лучшие родители, обеспеченная жизнь, любимое занятие, в котором меня поддерживали. Я была на вершине самой высокой точки мира, и планировала подняться еще выше. Но, всего одно событие изменило все…

— Лиза, детка, мы приедем за тобой через час, — голос мамы был немного уставшим, сегодня они с отцом ездили покупать мне… костыли…, и потом собирались забрать меня из этого ада.

— Да, я жду, — прохрипела я в трубку.

5 дней в больнице тянулись как бесконечный кошмарный сон, но всё, к сожалению, происходило наяву. Мое эмоциональное состояние не смогла улучшить даже отдельная палата с телевизором и собственной ванной комнатой. Я лежала на кровати, и можно было подумать, что я умерла, лучше бы так и случилось, но я была жива, от этого становилось еще хуже. Мои глаза выплакали, наверное, целый океан слез, а сейчас были суше, чем пустыня, и никакие увлажняющие капли не спасали.

Девушка — молодая медсестра, с добрыми карими глазами, которая следила за мной принесла еду, и поставила поднос рядом с другим, тоже набитым едой, к которой я снова так и не притронулась. Я съедала несколько ложек пюре только когда меня приезжали проведать родители, чтобы не расстраивать их еще больше.

— Ты совсем ничего не ешь, так ведь нельзя, Лиза, это неправильно, — сказала она тихо, — ты ведь еще восстановишься, у тебя молодой организм.

— Унеси это пожалуйста.

— Можно? — Катя вопросительно кивнула на край кровати.

— Угу.

— Слушай, я не хочу сейчас учить тебя жизни, или жалеть, но ты не должна так с собой поступать, иначе, все твои труды и победы действительно были зря. Я ведь тоже когда-то получила травму, но, к сожалению, мне уже нельзя вернуться в большой спорт, я и стала медсестрой из-за того, чтобы помогать людям становиться на ноги, и… я знаю, что у тебя есть все шансы на это, да, это будет долго и придется каждый день бороться с самой собой, но твоё состояние лечиться, и постепенно ты сможешь снова вернуться к тренировкам.

— Что у тебя за травма? — я пыталась найти в ее глазах сожаление, но его там не было.

— У меня был тяжелый перелом, мне удалось восстановиться, но в спорт мне дорога закрыта. У нас почти похожие направления, кстати, я занималась гимнастикой.

— Ты жалеешь об этом?

— Жалею ли я? Сложно сейчас сказать, думаю, правильным определением будет то, что я научилась мириться с этим, и научилась находить утешение в другой деятельности, например, в поддержке других.

Я не хотела другую деятельность, я просто хотела вернуть свою. Я должна была хотя-бы попытаться. Я косо посмотрела на поднос с едой, мой желудок предательски заурчал. Катя рассмеялась.

— Пожалуй, я оставлю поднос, — она поднялась с моей кровати и тихо вышла за дверь.

Я посмотрела на свою ногу, и медленно пошевелила ей. Мои две опоры, одна из которых вышла из строя.

Я закрыла глаза, и провалилась в самый ужасный день в моей жизни.

Восходящая звезда академии, меня готовили к главной партии в «Жизель». За неделю до травмы я чувствовала легкую усталость в правой ноге. Но кто из балерин не танцует через боль? «Жизель» была моим смыслом существования, сама мысль о том, чтобы пропустить хоть одну тренировку была кощунственной. Учителя в школе входили в положение и закрывали глаза на мои «прогулы».

Шла очередная репетиция в костюмах. Сцена третьего акта — сцена безумия, где героиня танцует на грани между жизнью и смертью. Я была на пике эмоционального и физического напряжения.

Я выполняла серию стремительных жете (прыжки с ноги на ногу) по диагонали сцены последний прыжок должен был быть особенно высоким и затяжным, с плавным переходом в арабеск.

Я оттолкнулась левой ногой, но крошечный кусочек канифоли на полу сделал опору чуть более скользкой, чем нужно. Мое тело, уже находившееся в полете, микронно сместилось. Это смещение нарушило идеальную траекторию.

Приземление было моментом истины. Правую ногу, несущую на себе всю массу тела в падении с высоты, я поставила не на целую стопу с правильной амортизацией, а чуть впереди, на внешний край. Голеностопный сустав, рассчитанный на определенную амплитуду, пошел вовнутрь дальше, чем это физически возможно.

Это был не громкий хруст, а скорее глухой, влажный щелчок, похожий на звук разламываемой толстой сырой ветки. Его услышала только я.

В первые миллисекунды я ощутила не боль, а странную противоестественную пустоту в суставе. Ощущение, что нога ниже щиколотки вдруг перестала быть частью моего тела. Я будто приземлилась в никуда.

После я рефлекторно попыталась встать на обе ноги. Неудача. Правая нога подкосилась, как тряпичная, и я рухнула вниз. Тренер бежала ко мне, и кричала, чтобы я не двигалась.

Через 3 секунды пришла боль: острая, жгучая, обжигающая. Она доносилась из глубины сустава, будто кто-то всадил в него раскаленный нож и с силой провернул.

Как мне затем объяснили, у меня наступил шок. Все, что я слышала — это звон в ушах. Сцена, лица, склонившихся надо мной тренера и танцоров поплыли, как в дурном сне. Я не могла говорить, лишь хватала ртом воздух. Мой внутренний диалог был сведен лишь к одной постоянно повторяющейся мысли: «Встань! Вставай сейчас же! Репетиция!».

Кто-то попытался дотронуться до моей ноги. Это прикосновение вызвало новую волну тошнотворной боли. Я увидела, как мой голеностоп начинает опухать, как будто кто-то надувал шарик. Это был отек — тело кричало о катастрофе.

В этот момент меня пронзила вторая, более страшная мысль: «Это не растяжение. Это что-то серьезное. Все кончено!».

Затем меня везли на каталке по бесконечным больничным коридорам. Я плакала сколько не от боли, сколько от ужаса. Мои слезы были тихим отчаянием. Я смотрела на свои натренированные годами пальцы на ноге, которые уже через час посинели от гематомы, и представляла, как никогда больше не встану на пуанты, не почувствую свою силу прыжка.

Врач — человек с усталыми глазами, провел осмотр. Потом был рентген, чтобы исключить перелом, и направление на МРТ. Момент истины наступил, когда мы с родителями сидели в кабинете, а врач рассматривал снимок МРТ на экране.

— Лиза, — сказал он мягко, но слишком четко. — У тебя полный разрыв передней таранно-малоберцовой и пяточно-малоберцовой связок. Третья степень. Видишь эту черную пустоту на месте связки? Ее нет.