— Господи, Лиза, прости, — я уткнулся в ее шею.
— Все в порядке, Лекс, — она заставила меня посмотреть на нее, — я люблю тебя, — а затем поцеловала так отчаянно, что я не смог не ответить.
Я покрывал поцелуями ее шею, спускаясь ниже, одновременно снимая с нее одежду. Каждый миллиметр ее тела, теперь безоговорочно и безвозвратно принадлежал мне, и постепенно я собирался изучить ею всю. Я сжимал ее талию, поражаясь, насколько она худая, целовал ее лихорадочно вздымающийся живот, целовал тонкие ноги, заставляя ее тело покрываться мурашками. А затем сам снял одежду. Она занервничала.
— Не бойся, верь мне. Ты моя, Лиза, и всегда будешь моей.
Я аккуратно расположился между ее ног, на секунду замерев.
— Я люблю тебя, — снова прошептал я прежде, чем войти в нее.
Она издала слабый писк, я не двигался, давая ей время привыкнуть. И чтобы она быстрее расслабилась, продолжал целовать ее губы, водя по ним языком, оставлял влажные дорожки поцелуев на шее. А когда почувствовал, что ее тело стало более расслабленным, а с губ срываются стоны, начал медленно двигаться. Она — лучшее, что случилось со мной, и я больше не собирался ничего портить. Каждое движение было клятвой, каждый ее стон — признанием. Ее поцелуи распаляли меня все больше и больше, и я ускорил темп. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Когда волна накрыла нас, я просто прижал ее к себе, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с моим, и зарылся лицом в ее волосы. Впервые за долго время я был не Лексом, а просто Алексом. И этого было достаточно, больше, чем достаточно.
Эпилог. Лиза
Воздух в балетном зале пахнет по-прежнему — канифолью, потом и деревом. Но сейчас этот запах был для меня не потерей, а возвращением домой. Я начинала возвращаться к дневным тренировкам с группой, да, мои успехи пока были на стартовом уровне, но с каждым днем я чувствовала себя все увереннее и увереннее.
Я стояла у станка, и мое отражение в зеркале было другим, не уставшим и изможденным, а снова с пылающим огнем в глазах.
Я сделала глубокое и уверенное плие. Правая нога ответила привычным напряжением. Я научилась слушать свое тело еще больше, научилась договариваться с ним, а не бояться.
Рядом со мной занимался Алекс. Ольга разрешила ему посещать занятия, тем более что он всегда создавал в группе веселую обстановку, при помощи демонстрации своих балетных способностей.
— Хорошо, Лиза, ось увереннее, — Ольга прошлась по залу, остановившись возле меня.
Я попробовала встать на полупальцы. Недолго, всего на несколько секунд. Мышцы горели, нога протестовала, но держала. Это была не та легкость, что раньше, но это была победа над собственным телом. Я посмотрела в зеркало, и встретилась глазами с Алексом, он смотрел на меня с нескрываемым восхищением, я коротко улыбнулась ему.
После занятий мы вышли на улицу. Вечер был прохладным, но ясным. Он взял меня за руку, переплетая пальцы — крепко и надежно.
— Ты была прекрасна там, — тихо сказал он, — как всегда.
— Я была собой, — ответила я, прислоняясь к его плечу, — я просто была собой.
Мы гуляли, шли медленно. Я рассказывала ему о тонкостях балета, а он слушал, иногда задавая вопросы. Он старался увидеть мой мир, понять его, и стать его частью, не через силу, а потому что сам этого хотел, и я была безмерно благодарна ему за это.
Впереди нас ждал долгий путь. Доверие — очень хрупкая вещь, его нельзя склеить за один раз, но сейчас, чувствуя его руку в своей я знала, что мы на правильно пути.
Моя жизнь больше не была разделена на «до» и «после» травмы. Теперь она делилась на «до него» и «с ним». И да, иногда с ним было страшно, сложно, но невероятно и ослепительно светло. Как этот осенний вечер. И как огонь в моих глазах, что наконец-то, после долгой зимы, снова начал гореть.
Конец