‒ Прошу вас, госпожа. Вам сюда.
Двери столовой распахнулись, и я вошла в светлую комнату с гордо поднятой головой. Помещение оказалось просторным и наполненным теплом от камина, который горел в дальнем конце комнаты. Стены, обитые бархатистыми обоями темно-зеленого цвета, гармонировали с вышитыми на них золотыми узорами и придавали помещению уют.
В центре столовой расположился массивный дубовый стол, лакированный до блеска и накрытый белоснежной скатертью. В самом центре него стояли серебряные подсвечники с восковыми свечами, рассеивающими мягкий свет, и кристальные вазы, в которых стояли свежие цветы, источающие тонкий аромат.
От моего взгляда не ускользнули резные деревянные буфеты, за стеклами которых красовались фарфоровые тарелки и столовое серебро ‒ богатство любой аристократичной семьи.
Но больше всего меня восхитило масляное полотно, изображающее мадам Флавию в самый цветущий период жизни. Ее взгляд словно следили за происходящим в комнате, а губы как будто кривились в довольной улыбке.
Так и хотелось сказать: да, Флавия, твоя шалость удалась.
Альберт, как и положено хозяину дома, сидел во главе стола. Стоило мне переступить порог столовой, как его цепкий взгляд тут же пробежался по моему лицу. Несмотря на наше недавнее происшествие, мужчина отодвинул стул и встал меня поприветствовать. Его друг Морган последовал за ним.
И лишь Харпер, одетая во все черное, осталась сидеть на месте с широко раскрытым ртом.
‒ Что… Что она здесь делает? ‒ взвизгнула девушка и перевела гневный взгляд на кузена.
‒ Офелия, будь добра, займи свое место, ‒ барон проигнорировал сестру и указал на стул по правую руку от себя. На место, где положено сидеть жене.
‒ Да как это понимать? ‒ не унималась девушка, когда я села прямо напротив нее.
Мужчины опустились на стулья, и Альберт отдал приказ подавать еду. И только после того, как слуги покинули столовую он спокойным ровным тоном пояснил:
‒ Офелия ‒ моя жена.
Вот так просто, без фраз, способных подготовить девушку к внезапной новости. Он просто вывалил все на нее, словно это было мелочью. Сущим пустяком, на который не стоит обращать и внимания.
‒ Что? ‒ глаза Харпер распахнулись так широко, что я даже испугалась за состояние девушки. ‒ Мрачная теперь твоя… Да что за бред ты несешь?!
‒ Успокойся, ‒ пригубив из бокала воды, Альберт посмотрел на кузину очень говорящим взглядом. Тон его не изменился, однако Харпер и без того почувствовала, что переступила невидимую черту. ‒ Просто прими эту новость как данность, сестра.
Девушка скривилась и сжала кулаки.
‒ Тогда и ты, братец, прими за данность, что я не стану есть с ней за одним столом.
Отодвинув стул, девушка встряхнула светлыми волосами и быстро вышла из столовой. Останавливать ее никто не стал.
Глава 21
Офелия
‒ Сегодня у нас на ужин салат из гулявника и картофеля, рыба, жаренная под клюквенным соком с медом. А на десерт печенье с корнем гравилата…
Дворецкий стоял у дальнего края стола и вещал о яствах с почтенной отрешенностью. Мне никогда не приходилось иметь в доме слугу, но именно таким я всегда и представляла главного управляющего поместьем.
‒ Спасибо, Веланд. Распорядись, чтобы леди Крокс подали ужин в ее комнату. И можешь быть свободен.
Альберт отпустил дворецкого и приступил к еде. Ни тебе восхваления Бездны. Ни минуты траурного молчания по почившей бабуле. В целом, это полностью подходило его натуре и в чем-то даже импонировало. Не в том плане, что я была за пренебрежение обычаями, но, по крайней мере, пока что барон был последователен в своих действиях. Что позволяло хоть как-то предугадывать ход его мыслей.
Морган же, почесав губу под усами, тихо и быстро зашептал молитву. Я последовала его примеру.
‒ Неужели веришь?
От неожиданного вопроса я вздрогнула и перевела внимательный взгляд на мужа.
‒ Что, прости?
‒ Веришь в Бездну?
‒ Альберт! ‒ Морган попытался одернуть друга, но тот привычно все проигнорировал. Он лишь нервно дернул плечом, продолжая буравить меня взглядом.
‒ А не должна?
Барон прищурился, а затем увел взгляд к тарелке и продолжил трапезничать, словно получил подробный ответ на свой вопрос.
‒ А ты? ‒ не удержала свое любопытство. ‒ Почему ты не веришь?
‒ А кто сказал, что я не верю? ‒ и снова взгляд-укол, от которого мурашки по коже. Было в нем нечто завораживающее и пугающее. Словно барон смотрел прямо мне в душу. И я как-то засомневалась в своих выводах. Альберту не нужно было верить в Бездну. Он сам был ею. Загляни в глаза и провалишься на самое дно.
‒ Как вам рыба, ‒ Морган вновь влез в разговор, перетягивая мое внимание на себя. ‒ Правда нежная? А кислинка… М-м-м… В самый раз. Зубы не сводит, но на языке чувствуется.
Я кивнула, отвечая Моргану, и, попробовав рыбу, зажмурилась от удовольствия. Он был прав, она была нежной, а кислинка клюквенного сока добавляла ей изысканный вкус. Я наслаждалась каждым кусочком, пытаясь не думать о странном разговоре с Альбертом.
‒ Рыба превосходна, Морган, ‒ сказала я, улыбаясь ему через стол. Мужчина ответил мне взаимностью.
И словно почувствовав, что атмосфера в столовой стала налаживаться, Альберт с шумом опустил приборы на тарелку. Тревожный звон пронесся по помещению, заставляя снова напрячься.
Барон встал в полный рост и подошел к кухонному стеллажу. Мне стало не по себе от его стремительных, уверенных движений. Казалось, что он готов взорваться от напряжения. Мужчина взял с полки небольшую коробочку, обернутую в темно-бордовый бархат, которую до этого я даже не заметила, и, подойдя ко мне, вложил в мои руки. Ладони предательски дрогнули, когда я приняла неожиданный дар.
Бархат был мягким и приятным на ощупь. Я осторожно развязала шнурок и открыла коробочку. Внутри лежали парные серебряные браслеты с застежками в виде крючка.
‒ Брачные браслеты рода Монгомери, ‒ холодно пояснил Альберт, хотя я и без того поняла, что лежит у меня в руках.
‒ Они передаются из поколения в поколение, ‒ продолжил он все тем же ледяным тоном. — И раз ты теперь моя жена...
Я молча смотрела на браслеты, не в силах вымолвить ни слова. Мне так не хотелось их надевать, что, видимо, отразилось у меня на лице и