Я был так ошеломлен, потому до конца не осознавал, что со мной происходит. Еще мгновение назад я был пуст. Но Пожиратель… Руби отдала мне свои последние силы, чтобы мы с Офелией могли жить дальше. Человеческое в ней все-таки победило тьму.
А в это время некромантка расцветала на глазах: краснели ее щеки, уходила смертельная бледность.
Миг ‒ и веки девушки распахнулись.
А затем все вокруг взорвалось шумом людских голос.
‒ Вы видели! Монстр повержен.
‒ Это же Руби…
‒ Она нас всех чуть не погубила.
‒ Срочно освободить Джонну!
‒ Этого быть не может…
‒ Некромантка нас всех спасла…
Но мне было плевать на все то, что говорили люди, ведь прямо сейчас на меня смотрели самые прекрасные глаза в мире.
‒ Что… Что происходит? ‒ сипло спросила она, оглядываясь на шумную ликующую толпу. Затем ее взгляд зацепился за безжизненное тело Руби, которое подхватили несколько человек и понесли в неизвестном направлении. ‒ Мы что… Победили?
Я медленно кивнул, не способный оторваться от созерцания Офелии. Она была так прекрасна. И мне так много нужно было ей сказать.
‒ Ох, Бездна, как же я тебя люблю, ‒ единственное, что сорвалось с моих губ, и что-то влажное скатилось по щеке, смывая все горести и былые страхи.
Офелия была жива.
И я был жив.
А еще я мог теперь прикасаться к своей жене. Что и делал в данную минуту, стирая с ее лица влажные дорожки от слез. Глаза некромантки тут же округлились. Она резко отстранилась, перевела взгляд с руки на мое лицо. Затем обратно, будто боялась, что ей показалось.
‒ Но…
Позже. Я объясню ей все позже. А пока:
‒ Ты разве не слышала, что я сказал?
Неужели мои чувства все это время были невзаимными. Конечно… Ведь я именно этого и добивался. Был груб. Холоден. Отстранен.
‒ Слышала, но…
Сердце пропустило удар.
‒ Но?
‒ Ты не мог бы повторить это еще раз, ‒ в хитрых глазах поселились искорки.
Бездна, какое же невероятное облегчение я испытал в тот же миг.
‒ Я люблю тебя. Люблю, Офелия. Невероятно люблю и…
‒ Т-ш-ш, ‒ девушка приложила к моему рту палец, заставляя замолчать. Вокруг происходил хаос. Радостный, но хаос. Однако мы как будто огородились от людей толстой стеной. ‒ Я тоже люблю тебя, Альберт.
Схватив меня за ворот, Офелия потянула меня на себя, и наши губы соединились. Долгожданный поцелуй. Сладкий. С капелькой горче. И без грамма боли.
Проклятие спало. А значит, у меня была вся жизнь впереди на то, чтобы уговорить некромантку не разводиться. И я был уверен, что справлюсь с этой задачей. Теперь моих сил хватит на все.
ЭПИЛОГ
Офелия
Колокольчик на дверях издал красивую трель, и я, отерев руки о рабочий передник, поспешила выйти из коморки, где готовила очередную эссенцию. Заказов было очень много, и в последнее время справляться одной становилось все сложнее.
‒ Ну и что я тебе говорила?
Хрипловатый голос Джонны пронесся по помещению, заставляя все внутри потеплеть. Гнома стояла посредине лавки, окидывая все вокруг любопытным внимательным взглядом. Она не упустили ни одной полки с флакончиками. Ни одного застекленного стеллажа.
‒ Вот скажи мне, Офелия, я должна была почти погибнуть, чтобы ты, наконец, открыла свое дело? Такова была твоя задумка?
И если бы не лукавый взгляд, я бы решила, что женщина держит на меня зло. Однако мы уже столько раз обговорили эту ситуацию, а я такое бесчисленное количество раз просила прощения, что Джонна стала мне угрожать. Говорить об этом она не желала. Однако Харпер все же выслушала, когда я привела девушку к ней с повинной.
Надо сказать, что после всего случившегося кузина Альберта разительно изменилась. Взялась за ум и стала следить за делами Эденхолла. А Морган вызвался ей помогать, когда стало известно, что Альберт больше не сможет заниматься имением. И мы с мужем подозревали, что рыжик проявляет столь сильную инициативу не просто по доброте душевной. Свои отношения они пока не афишировали, но явно были к этому близки.
‒ Ты была права. Но я же не могла бросить Роба.
‒ Ты единственная, кто видел это в таком ключе. А дела-то вон как поменялись.
И гнома была права. В то злополучное утро мы не добрались до площади, однако люди добрались до нас. Это было удивительно, потому что я долгое время не могла объяснить, как именно это произошло. Глаза мне открыл Могран. Мистер Карли прилетел за ним к кострищу и, вцепившись в волосы, стал тянуть в переулок.
И надо отдать другу должное, он все понял. Они с Харпер тут же созвали людей и кинулись на зов ворона. Тогда-то все и для всех стало очевидно. Трансформацию Руби видели многие.
Нас с Альбертом прозвали «спасителями» и дни Раферти во главе города были сочтены. Он потерял все привилегии и чуть не угодил в темницу. Однако успел сбежать с семьей в неизвестном направлении, не успев прихватить награбленного.
Выборы нового главы Макинберда прошли буквально на следующие сутки. Единогласно горожане проголосовали за Альберта Монгомери и у барона не осталось выбора. Хотя, если уж говорить совсем откровенно, то он и не собирался покидать город в ближайшее время.
Днем он работал, а ночами…
Щеки опалило румянцем. Мысли вновь убежали не в то русло. Но если кратко, разводиться я передумала. И мы как-то уж очень поспешно решили закрепить наш брак положенным образом.
‒ Выделил же твой муж Роберту помощника. Любо-дорого смотреть на то, как преобразилось похоронное бюро.
Я едва сдержала смешок. В устах гномы это звучало очень потешно.
Но да, она была права. Мои страхи себя не оправдали. Роберт совершенно не нуждался в моей помощи. Он во всю сейчас обучал нового помощника своему дело и активно ухаживал за местной булочницей. Что безмерно меня радовала. Отец начал жизнь с нового листа.
‒ Так чего я пришла, ‒ гнома стукнула себя по лбу и достала из кармана небольшой сверток трав. ‒ Ты просила принести.
‒ Спасибо, Джонна! ‒ обрадовалась я, хотя и ощутила небольшой прилив печали.
‒ Ну наконец-то, ‒ раздался над ухом счастливый голосок Роуз. ‒ А то я уже думала,