— Пока да, — улыбается он мне в ответ.
Мне трудно представить, что человек может быть так счастлив, целиком, без остатка. Я не думаю о том, что будет завтра, что нас ждёт, и что нам предстоит, я хочу пока насладиться настоящим и запомнить себя такой.
ГЛАВА 18. Дискредитация
Утро возвращает в реальность.
Мейлы, звонки, таблицы. Тимофей постоянно с кем-то на связи, а я свожу в единую базу все свои наблюдения, воспоминания, фотографии из домашнего архива, которые успела когда-то отсканировать. Каждая запись в моём старом блокноте о покупке камеи теперь получает второе дно: не просто «приобретена у такого-то дилера», а «приобретена через Мухина, оплата поступила с офшорного счета «Вектор-Холдинг», в тот же день этот дилер купил дочке чиновника из минкультуры квартиру по заниженной цене». Тимофей сводит эти ниточки со своими финансовыми картами, паутиной счетов и цепочек владения. У него свои люди — тихие бухгалтеры, аналитики, бывшие силовики на пенсии, для которых такая головоломка — лучшее развлечение.
Наливаю себе кофе и отхожу с чашечкой к окну. Думаю о том, что сама не справилась бы с дискредитацией мужа и с разводом. Тот пласт документов и такое количество людей, которое работает по вопросу, для меня просто непосильно. Прохор в этом убеждён, он ещё ухмыляется и не придаёт большого значения моему исчезновению. Уверен, что через какое-то время я сама к нему приползу. Хорошо, что я открыла счета и сделала себе пару карточек в Казахстане, иначе я совсем осталась бы без денег. Правда, сейчас Тим не даёт мне ни за что платить.
Дни идут. В принципе, мои самые счастливые дни, о которых я никогда не мечтала. Мне в голову не приходил такой разворот событий. Это явно кто-то наверху сильно постарался.
Вечером мы гуляем по окрестностям, если нет дождя, и разговариваем о самих себе, об искусстве, о политике. Людям свойственно рассуждать, и даже сидя на вершине айсберга, есть что обсудить.
Это я про себя. Я признаю, что многого не знаю ни в бизнесе, ни в политике, но в большей степени в силу того, что мы, то есть я, информационно ограничена. Я не занималась бизнесом как таковым. Тимофею проще и понятнее, а мне невероятно интересно, потому что он не загоняет меня в дальний угол для недоразвитых, что всегда было свойственно Прохору.
Статья Льва Журавлёва выходит под броским заголовком: «Антиквариат как валюта: ностальгия по империи финансирует современные сделки».
В ней нет ни одной прямой фамилии Дубровин. Но любой, кто в теме, моментально узнает его по деталям: «крупный московский финансист», «известный своей коллекцией артефактов Романовых», «супруга-искусствовед, чьё имя часто фигурирует в каталогах». Статья виртуозно намекает на личную подлость: дескать, жена, чьим трудом и именем создавалась очень редкая и интересная коллекция артефактов, внезапно «отошла от дел», а шедевры пошли с молотка. Удар ниже пояса, но изящный, интеллектуальный. Тот самый, который больнее всего бьёт по его новому имиджу «просвещённого олигарха».
Приводятся ещё примеры удачных «дарений» чиновникам, которые странным образом вскоре приобретают недвижимость или активы.
Журавлёв как бы не доказывает взятку в суде. Он публично демонстрирует схему, показывает неоспоримые совпадения и аномалии. Он превращает «легальную» операцию в громкий скандал, который запускает официальное расследование.
Журавлёв прекрасно справляется с ролью не осудить, а указать пальцем и громко спросить: «А что это такое?»
После такой статьи в кругу Прохора неизбежно послышится шепоток. А самые щепетильные партнёры из «старой гвардии» начнут отдаляться.
Пока статья создаёт фон, Тимофей запускает финансовый механизм. Через сеть подконтрольных ему офшоров в Прибалтике и на Кипре его люди скупают на вторичном рынке долговые обязательства компаний, которые были ключевыми звеньями в схемах Прохора. Долги эти «спящие», но вполне легальные. И в тот самый день, когда Прохор должен подписать ключевое соглашение о финансировании своего нового мега-проекта — того самого, ради которого ему нужен альянс с Зиминым, — эти долги предъявлены к немедленному погашению. Не все сразу, а каскадом, с интервалом в час.
Я наблюдала за этим, сидя с ноутбуком в нашей лесной «штаб-квартире». Тимофей спокойно, как дирижёр, даёт команды по защищённому каналу связи.
— Компании «Северный поток» сейчас. Через час «Стройинвесту». Давим на то, что у них залог под нашим контролем.
Идеальный шторм. Партнёры Прохора, получив внезапные финансовые претензии, в панике начинают ему звонить, срывая подписание. Банки, учуяв нестабильность, инициируют внеплановые аукционы по залогам. Акции его компаний на бирже катятся вниз. Его финансовая пирамида, построенная на доверии и связях, трещит по швам. Прохор мечется, пытается заткнуть дыры, но на каждую его реакцию у Тимофея готов ответный ход. Это игра, где второй игрок видит все его карты.
Но самый тонкий удар наношу я.
Самый тонкий удар нанесла я. Через Зою мы узнаём важнейшую деталь: Игорь Зимин, отец Александры, человек старой формации. Он выстроил репутацию и состояние медленно, тяжело, и панически боится любого скандала. Александра — его слабость, но и потенциальная угроза. Он не в восторге от Прохора, но тому удавалось его очаровывать перспективами.
Я подготовила «пакет». Не грубый компромат, а подборку: ссылку на ту самую статью Льва, расшифровку одного особенно циничного разговора Прохора о «выгодной женитьбе» (запись которой тайно сделала Зоя), и — главное — документы, подтверждающие, что часть средств для покупки «Северной стали» поступила от продажи коллекции, которая, как теперь можно доказать, была приобретена на деньги, выведенные из компании самого Зимина пять лет назад. Круговая порука, в которой Зимин невольно стал спонсором своего же будущего зятя.
Этот пакет я отправляю с анонимной, но очень убедительной электронной почты, которая ведёт на сервер в Швейцарии, прямо на личный адрес Игоря Зимина, добытый Тимофеем. Сопроводительное письмо краткое: «Уважаемый Игорь Леонидович. Чтобы ваша дочь не стала разменной монетой в этой неприглядной истории, возможно, вам стоит внимательнее присмотреться к партнёру. Источник, который ценит вашу репутацию».
Эффект мы видим с Тимофеем мгновенно. Уже на следующий день Зоя сообщает: «Александра в слезах примчалась к отцу, между ней и Прохором произошла громкая ссора. Зимин отозвал свою подпись под одним из совместных проектов».
— Личный фронт Дубровина рухнул, — не скрывая улыбки, говорит мне Тимофей. — Его мечта о «нужном» браке и усилении статуса рассыпалась в прах.
Я встаю и обнимаю его.
Сейчас я могу позволить себе всё, что угодно, например, немного пореветь, потому что слёзы катятся горным потоком.
ГЛАВА 19. Встреча