Впервые за много лет я чувствую не тревогу, а ледяной, бодрящий азарт. Я возвращаюсь на ту сторону жизни, где выживает только тот, кто не боится смотреть в темноту. А я смотрела в неё десять лет подряд. Я знаю её в лицо.
ГЛАВА 6. У Прянникова
Привыкаю к своей новой жизни в комнатах.
Девочкам пока ничего не рассказываю. А никто и не звонил. Они настолько заняты своими делами, университетом, друзьями, тусовками, что им нет дела до матери. До поры до времени. Я это всё отлично знаю, но мне и не надо сейчас им всё рассказывать, пока я в слабой позиции.
Возможен ещё вариант, что до них дойдёт, что у отца любовница, если кто-нибудь из друзей услышит это от своих родителей, вот тогда позвонят, да и то, испугавшись, как это отразится на их дальнейшей жизни и достатке. Верю, что со временем они поумнеют, а пока я их не трогаю.
Одиночество проедает голову. Но на это Прохор и рассчитывает, так что держись, Берта! Мир не без добрых людей, и мир не заканчивается нашим «элитным» кругом.
В четверг Прохор уезжает, даже со мной не попрощавшись. Чтобы попрощаться, надо зайти ко мне, а он этого не желает, он как бы ничего такого не замечает. Парит. Весь не здесь, а в своём новом амплуа супер успешного олигарха. Да скатертью дорога!
Как я могла оказаться совершенно ему безразличной после стольких лет совместной жизни, которая и не была плохой, если честно, я искренне теряюсь в догадках. Большие деньги и власть меняют мужиков кардинально. Многие даже не понимают, что это испытание. Он не понимает.
Встаю вслед за ним и быстро привожу себя в порядок. Беру кое-что в дорогу, всё умещается в обычную сумку среднего размера, даже лэптоп. В сумке главное, чтобы дно было широким, тогда в неё многое поместится. Кладу на всякий немного наличных. Машину оставлю, поеду на такси.
— Буду поздно, — говорю я Свете, — займитесь закупкой продуктов, список скину.
У неё есть специальная карточка для покупок, она неплохо справляется. Я не сомневаюсь. что Света замечает проблемы между нами с Прохором, раз я переехала в другую комнату. Спрашивать она, конечно, не станет, она отлично понимает, чем это чревато.
— Да, Берта Петровна. Садовник вчера приезжал…
— Пусть делает всё, что нужно для сада перед зимой. Если ему надо что-то купить, не проблема. От него список, как всегда, который мне перешлёте.
— Всё поняла, — кивает Света.
Сколько это всё продлится в таком режиме, неизвестно. Но вечно так продолжаться не будет. Мне это очень не нравится. Что поделать, не я начала.
Лечу.
В Питере дождь. Было бы странно, если бы его не было.
Беру такси и еду на Мойку.
Кабинет Ильи Геннадьевича Прянникова напоминает не галерею, а святилище. В здании бывшего дворцового флигеля, под довольно высокими потолками с лепниной в полумраке стоят не столько картины, сколько их призраки. Полотна в тяжёлых рамах, подсвеченные так, чтобы читался лишь фрагмент: рука, лицо, складка драпировки. Ему нравится такая подача. Не скажу, чтобы очень оригинальна, но он так развлекается.
Сам Прянников, сухопарый, с лицом аскета и руками реставратора, встречает меня без улыбки, но с почтительным кивком.
— Берта Петровна. Честь имею. Прошу.
Он не тратит время на пустые разговоры. Из сейфа, встроенного в стену за портретом неизвестного в мундире, извлекает футляр из чёрного дерева. Открывает его без театральности, как будто открывает обыкновенную коробку.
Она лежит на тёмно-синем бархате. Камея с пекинесом. Та самая «Свит Догги». Тончайшая резьба по агату, улавливающая каждый завиток шерсти. И над ним, в золотой оправе, — александрит. Камень в двенадцать карат. При электрическом свете кабинета он пурпурно-красный. Но когда Прянников подносит футляр к окну, камень становится зелёным. Такого перелива не даст ни одна подделка. Так играет только натуральный александрит.
Сердце замирает. Это подлинник. Не просто подлинник — это та самая камея. Та, что на фотографии из дневника.
— Вы позволите?
— Прошу, — он протягивает мне новую пару белых перчаток.
Я осматриваю камею, сравниваю с фотографией на телефоне. Практически все камеи коллекции были сделаны на Екатеринбургской гранильной фабрике, выдержанные в одном стиле, который я очень хорошо чувствую.
— Цена? — спрашиваю я самым ровным и уверенным тоном, на который способна.
Прянников называет такую высокую стоимость, что я даже не знаю, что ему на это ответить.
— Она того стоит, — сухо констатирует антиквар. — Уникальный комплект: камея работы известного резчика и камень из уральских копей, подаренный княгине к тридцатилетию. История налицо.
— Мне нужно десять дней, Илья Геннадьевич, чтобы собрать средства. Придержите её для меня.
— Десять дней, и ни минуты больше. Ко мне уже есть интерес от одного швейцарского фонда.
Блефует, конечно.
На обратном пути, в такси до аэропорта, звонит новый телефон.
— Берта. Это Виктор. Нашёл. Покупатель — Тимофей Николаевич Потапов. Не сын, а племянник и основной наследник «Транс-Сталь». Ему сорок пять, неженат. Коллекционер-затворник, одна из специализаций — артефакты Дома Романовых. Он и купил. Заплатил, как я понял, невероятную сумму наличными и акциями.
— Виктор, устрой мне с ним встречу. Скажи, что у меня есть уникальное, не каталогизированное дополнение к его новой коллекции. И информация, которая удвоит её ценность. Встреча только лицом к лицу. Москва, или где он будет. Только надо сделать так, чтобы Прохор этого не знал.
— Не представляю, как я смогу это провернуть, — вздыхает Виктор. — Мы с ним незнакомы, а просить кого-то я побаиваюсь, будет утечка.
— Ты это сделаешь, я не сомневаюсь. Я еду в аэропорт, хорошо бы он не оказался в Питере, как назло.
— Сколько у тебя времени до самолёта?
— Два часа у тебя есть.
Очень хочется верить, что Виктор справится. На самом деле я не очень в этом уверена.
«Мам, ты ок?» — получаю я сообщение от Зои. Вспомнили.
«Да, дорогая, всё хорошо,» — отбиваю я ложь и получаю смайлик.
Проверка завершена. Забота проявлена.
ГЛАВА 7. Опасный хищник
В аэропорту вспоминаю, что ничего не ела за день, собираюсь что-то заказать, хотя бы салат, звонит Виктор.
— Он в Питере, ты была права. Так что возвращайся, если ещё не улетела, — говорит взволнованно, но с чувством выполненного долга.
— Возвращаться? Ты договорился о встрече?
— Представь себе. Он, оказывается, читал мои статьи и последнюю книгу по иконостасам. Разносторонний такой парень. Не ожидал.
— Ты сказал, кто я?
— Нет. Ты