Хотелось бы остаться подольше, но больше нет времени, поэтому снова направляем машину, останавливаясь, чтобы купить вишню и ягоды у торговца на дороге. Вкусные, как самые сладкие воспоминания детства, они быстро исчезают по мере продвижения через изнуряющий поток
машин, возвращающихся в Москву после выходных. Плыть по болоту, пожалуй, было бы быстрее и приятнее, чем двигаться этими обрывочными движениями, но как-то удается доехать до третьего транспортного кольца где-то в девять часов вечера, где наконец можем ускориться, в поисках суши на ужин дома с объятьями в темноте. Почти пора начинать новую неделю и все же еще немного предаемся страсти, целуя друг друга очень поздно ночью.
7–10 августа
Россия: из Москвы в Санкт-Петербург
Это первый день последней недели. Мы никогда не проводили вместе так много времени: всегда находился самолет, на который нужно успеть, появлялись срочные дела, жизнь напоминала об обязанностях. Эти несколько дней растянулись настолько, что просыпаться вместе стало привычным делом. Обыденностью стали разговоры вместо сообщений или попыток выстроить астрологическое расписание для звонка больше чем на пять минут. И все же, с учетом того, что каждый день приближает вылет самолета, неизбежно возникает мысль о том, каково будет снова быть вместе и одновременно порознь.
Да, это неизбежно, но мы оба упрямы и умеем хорошо сосредотачиваться на делах, чтобы не думать о грустном, поэтому неделя начинается как обычная рабочая, завершаясь короткой поездкой на выходные. А еще она особенная, потому что дома нет горячей воды. Летом, переходя от района к району, коммунальщики в Москве поочередно отключают подачу газа из-за планового обслуживания. И дело не только в бытовых неудобствах: греть воду на электроплитке, чтобы быстренько помыться в раковине или ванне, без возможности принять нормальный душ – все это напоминает К. о ее юности, а мне – об аспирантуре, когда каждый день работал на горных реках и ныряние в ледяную воду было обычным делом.
Преодолевая подобные трудности в перерывах между офисом, домом, собакой, неожиданными суши у друзей, начинаем планировать последний отрезок это длинного путешествия. Как уже говорил, хотели поехать в Санкт-Петербург ночным поездом. Я сначала скептически отнесся к этой затее: подобный опыт в Италии больше напоминал фильм ужасов, но решил довериться К.
Я улечу обратно в Италию прямиком из Питера, да и К. будет куда быстрее и проще воспользоваться самолетом, чем возвращаться на машине одной, без меня. И конечно, самый действенный способ не думать о скором отъезде – планировать будущее. Как минимум на несколько месяцев вперед: в сентябре ждет Италия, затем возвращение в Москву, потом снова нужно будет поехать в Турцию, а после отправимся на Байкал – надеюсь, это произойдет до конца года.
Конечно, жизнь вполне может вмешаться и внести коррективы, разрушив все планы, но обретаем покой, обозначая в этом хаотичном потоке времени хотя бы несколько точек опоры. И разумеется, забота о будущем подразумевает также организацию совместной удаленной работы, установку сроков, определение целей и планирование бесчисленных проектов, которые теперь стали неотъемлемой частью жизни и истории.
И все же, несмотря на все сказанное и несмотря на то, что мы сосредоточились на делах, остается стойкое ощущение краткости времени, проведенного вместе. Впервые ощутили это в Болу, в Турции, в прошлом июле. Проснулись в одной постели в то самое утро понедельника, когда предстояло разлететься по домам, без возможности увидеться в ближайшие шестьдесят дней, и лежали молча в объятиях друг друга, неспособные делать что-либо, кроме как чувствовать течение времени. С тех пор называем это Monday Morning Syndrome, MMS [16]. Это более-менее похоже на то, что каждый мог ощущать в детстве ближе к концу летних каникул: первые сумерки уже не столь позднего вечера предвещают завершение счастливого отпускного времени и начало чего-то совершенно никем не желанного.
С развитием нашей истории мы все сильнее и острее ощущали это чувство, приходящее все быстрее с каждой встречей (иногда оно даже поглощало сразу же после приземления). Оно превращалось в протяжную мелодию, очаровывающую песню о том, как бы хотели, чтобы время, которое предстоит провести вместе, никогда не заканчивалось. Почему? Да потому, что разлука снова превращает А. и К. в то, что К. называет «телефонными людьми» (не притворными [17], хотя, к слову, замечаете игру слов? От временной женщины типа домработницы до постоянной).
Все это создает преграды, требует больше времени, лишает возможности быть рядом друг с другом в любой момент, не дает полностью ощутить другого человека – его улыбку, мельчайшие детали его взгляда, язык его тела, который к этому моменту уже так хорошо знаком нам. Поэтому каждый поцелуй, каждое прикосновение наполнены этим меланхоличным ощущением «еще…», «неужели это последний раз?», одновременно милым и грустным. И чем ближе конец недели, тем сильнее становится ощущение MMS, усиливаясь вплоть до того момента, когда ловим себя на мысли, что отчаянно нуждаемся в еще одном мгновении, способном замедлить время.
И вот наступает четверг, вечером предстоит поездка в Санкт-Петербург, а пока устроили себе долгий послеобеденный отдых в заранее забронированной комнате, рядом с офисом. Решились на это по многим причинам: начиная с удовольствия принять теплый душ после недели умываний холодной водой в раковине и заканчивая редкой возможностью провести время наедине. Не ради занятия любовью, а чтобы, например, объесться фастфудом за просмотром фильма – нажать на паузу перед финальным рывком. И вот делаем все из этого (а могло быть иначе?): принимаем душ, часами занимаемся любовью, смотрим фильм, дремлем полчасика в объятиях друг друга – а после, взяв багаж, выходим из комнаты и садимся в такси до вокзала.
Прибываем за час до отправления. Прогуливаемся по стариной станции, делаем несколько фотографий железной дороги, а затем наконец входим в свое купе. Внутри встречают две двухярусные кровати с чистым бельем и настоящими подушками, маленький столик с фруктами и шоколадом для гостей и небольшой отсек с собственным умывальником, чтобы немного освежиться. Два туалета на вагон, обслуживающие в совокупности двадцать четыре пассажира. Совсем неплохо! Не могу не сравнить увиденное с тем, что представлял