Сидим, смотрим эпизод Penny Dreadful, едим шоколад и яблоки, целуемся. Сначала слегка, затем глубже. И когда пейзаж русской деревни исчезает в ночной темноте, все еще целуемся и занимаемся любовью. В какой-то момент засыпаем, разговаривая друг с другом о миллионе совместных дней, которые ждут в будущем, разговор продолжается уже в мыслях и снах. «Осталось всего два дня», – шепчет слабый голос MMS в головах, но все равно. Два дня могут стать летом блаженства, а дальше вся жизнь впереди.
11 августа
Санкт-Петербург
День начинается около шести часов утра с того, что вижу ноги К., спускающейся с верхней полки. Машинально придерживаю лестницу рукой, а потом переворачиваюсь на бок, чтобы еще немного подремать. Незаметно (или нет) наслаждаюсь неожиданными удобствами койки в первом классе (и чистотой поезда в целом). Позже стук ее пальцев по ноутбуку будит окончательно. Постепенно мир снова привлекает внимание и поднимает вопрос о законных итальянских землях, пока за окном проплывает деревенский пейзаж, тоже просыпаясь и переливаясь всеми оттенками зеленого. Перебрасываемся парой слов, когда ее нога случайно касается моего живота, прикосновение превращается в надавливание, а затем перерастает в нечто большее, требующее продолжения, но момент прерывается: в дверь купе стучит начальник поезда, принесший кофе и завтрак – так начинается день, полный сорвавшихся моментов.
Прибываем в Санкт-Петербург и идем к гостинице пешком, так как она находится буквально за углом; даже с учетом того, что тащу весь дом в огромном, похожем на шкаф чемодане, путь не должен оказаться слишком сложным. Конечно же, не предполагаем, что в центре города может сбиться GPS, как это уже было в Москве, и путь, который должен был занять несколько минут, растянется почти на пятьдесят.
Хотим позавтракать, попасть в номер, принять душ и завершить то, что не удалось утром, но ресторан не обслуживает до заселения, а комната еще не готова. Оставляем багаж и уходим в поисках места для завтрака, после которого отправимся в центр города: Эрмитаж, соборы, церкви, что-то красивое для первого дня в городе, где никогда не бывал раньше, но который уже как минимум лет тридцать живет в моем воображении. Благодаря Достоевскому, конечно.
Прочитал «Преступление и наказание» еще в старшей школе, в шестнадцать лет. А за ним неизбежно последовали «Белые ночи». В книгах город был столь же значим, как и персонажи, пробуждая во мне подростковое любопытство. Но дело не только в Достоевском. Еще сказались отголоски воспоминаний моей мамы о ее поездке сюда в 1980-е годы, ныне выцветших, как ее фотографии на слайдовом проекторе, но оживленные красками воображения.
А еще мемуары Ильмы Ракузы в книге «Мера моря. Пассажи памяти» о ее ночах в Санкт-Петербурге в советскую эпоху, когда она искала следы Достоевского (так что технически могли бы просто пройти по следам мисс Ракузы).
Как и миллион других вещей, пережитых мной на разных этапах жизни, они разжигали любопытство. Что здесь ждет, пока не знаю, но перспектива такой охоты кажется крайне заманчивой.
Идем, следуя за солнцем, в поисках запада, возвращаемся к вокзалу и пересекаем Невский проспект. Останавливаемся в псевдояпонском кафе ради того, чтобы выпить напитки с бабл-ти, и наконец добираемся до центра города, проходя по Львиному мосту к собору – как казалось, Исаакиевскому.
К. вынуждена работать, поэтому остается снаружи, усевшись с ноутбуком на церковной лестнице, пока я осматриваю внутренние залы и пытаюсь найти путь наверх,
Дом Зингера (Дом книги)
но безуспешно (потому что, как выяснили спустя несколько часов, это была другая церковь). Люди, медленно движущиеся в полумраке, поднимают головы к свету, льющемуся сверху, созерцая святое в движении, рожденном еще на заре человечества, в самом центре храма. Краски сияют золотом от последних летних лучей и едва различимы в тени. Голоса, поющие и восхваляющие, образующие единство из множества.
Выхожу в поисках К. Взявшись за руки, движемся к главному собору города – Спасу на Крови, больше похожему на замысловатую копию московского собора Василия Блаженного.
Канал Грибоедова с видом на Храм Спаса на Крови
Обед получается сумбурным: закуски съедены, но подводит ризотто. Официантка вежливо спрашивает, в чем дело. К. мягко отвечает: «Просто он итальянец». Та краснеет, кивает с пониманием и, о чудо, блюдо исчезает из счета (впрочем, в желудках его тоже нет, за исключением одной ложки). Оставляю К. работать и пытаюсь посетить собор, но, простояв в сорокаминутной очереди, узнаю, что оплата QR-кодом невозможна, а так как все банковские карты у К., вынужден вернуться к ней.
Она спрашивает: «Чем бы хотел заняться, любимый?» Сжать осмотр Эрмитажа до трех часов – кощунство. Вернуться обратно к собору с многоминутной очередью – тоже не лучшая идея. По правде говоря, вымотаны, а еще все, за что ни беремся сегодня, срывается или идет не по плану. А время неумолимо бежит.
– Давай возьмем такси и вернемся в гостиницу.
Душ, любовь как в первый раз и короткий двадцатиминутный сон. Затем отправляемся на водную прогулку по каналам Петербурга, чтобы любоваться городом. Ужин, разумеется, условный: кусочек сыра и какой-то напиток,
а из всех каналов видим только один. Но успеваем взглянуть на «Аврору» – корабль, положивший начало Октябрьской революции более века назад, и, скользя по Неве, коснуться вод Балтийского моря, завершая самое длинное и безумное путешествие в нашей жизни.
Отправляемся дальше гулять по ночным улицам и находим другой, Исаакиевский собор (на этот раз правильный), но уже слишком поздно для посещения, а еще предстоит немало идти. Заходим в ближайший ресторан перекусить и компенсировать неудавшийся ужин, а затем идем по улицам, заполненным местными так плотно, как не видели нигде в России. Гуляем, разговариваем и, как дети, хватаем по шоколадке в пока еще открытой лавке, а потом наконец возвращаемся в номер. Собираем большинство вещей и засыпаем в объятиях друг друга, как в ту первую ночь в Грузии, теперь кажущуюся такой далекой, будто это было миллион лет назад.
12 августа
Последний день (или нет?)
Будильник звонит в 6:30 утра для К. Еще немного дремлю: постоянный недосып и,