Оглядываем этот край так же, как это делали люди еще испокон веков. И когда углубляемся в ущелье, сумеречный свет ложится теплым прикосновением, сопровождая последние километры пути. Ненадолго останавливаемся, чтобы полюбоваться пейзажем и по гораздо более прозаичной естественной причине. И смеемся: друг Б. предупреждал быть осторожными в этой части «не такого уж современного мира» и одеваться соответственно, а мы тут, в шортах, с татуировками и счастливыми улыбками, прячемся за стеной, потому что до ближайшего нормального туалета неизвестно сколько часов.
Сколько может длиться долгое путешествие? Вечность или один день – зависит от того, как смотришь на дорогу и на того, кто рядом. Особенно когда вдруг на трассе появляется стадо коров, которых пастухи сопровождают
в лучшую жизнь. Движемся в их ритме, спускаясь с гор, и преодолеваем последние сотни километров. Счастливы, ведь самая трудная часть пути к Кемеру позади. В Турции все должно стать проще: больше никаких горных дорог, как в Грузии, никаких бесконечных очередей на границах.
И к восьми часам вечера наконец прибываем в Эрзурум. Как раз вовремя, чтобы увидеть старенький автобус из шестидесятых (да-да, классическая хиппи-расцветка – голубой с белым, и ни одного работающего фонаря), который пускается наперегонки по центральным улицам (или того, что больше напоминает город, выросший вокруг автосалонов). Затем поворот направо и попадаем в этот не столь уж современный мир: здесь каждая женщина носит хиджаб и полностью укрыта, а воздух, которым дышишь, будто принадлежит другой эпохе.
Медленно добираемся до отеля и заселяемся. Ужинаем при сумеречном свете, просачивающемся сквозь окна. Красота леса и природы снаружи и глубокий покой внутри. Комната, кровать и компьютер: пишу эти строки в порыве бури и натиска чувств, а К. работает, ее сегодня слишком надолго отлучили от клавиатуры.
Желание друг друга, копившееся целый день, вспыхивает в прохладе горного воздуха, и наконец наступает долгая ночь, сулящая покой и забвение.
14 июля
Турция: из Эрзурума в Гёреме
Когда просыпаешься с мыслью, что этот день будет спокойным, всегда есть немалый шанс, что именно это расслабленное состояние ума перенесет прямиком в день, когда все время будешь догонять собственное расписание. Сегодня не исключение: просыпаемся ровно в восемь часов утра, но по неуловимым причинам завтрак происходит в девять, а когда, наконец, берем кофе навынос из местного «Старбакса» под горой, уже одиннадцать и предположительное «вовремя» прибытие в Гёреме теперь намечено на восемь часов вечера.
Без возможности перемотать время назад выезжаем на дорогу, К. за рулем, как обычно: первая часть пути всегда за ней, чтобы потом, в нужный момент, я мог сесть за руль, давая ей возможность разобраться с неотложными рабочими делами, сидя на соседнем кресле, а потом снова меняемся. Едем, растягивая дорогу: наполовину дремля, наполовину шутя о друге, отговаривавшем ехать этим маршрутом из-за угрозы «сирийских убийц», которые могут напасть как современные ближневосточные ниндзя – откуда угодно и из ниоткуда.
Проезжаем через очень древний мир: деревни с несколькими жителями, где, кажется, одна единственная машина обслуживает нужды всех, с одним прямым грунтовым съездом на шоссе; палатки пчеловодов, разбросанные по холмам зеленого и лилового оттенков; одинокая железнодорожная ветка, тянущаяся по бесконечно меняющемуся и все же вечно осыпающемуся ландшафту. Часть рельсов защищена туннелями, часть идет под открытым небом, безнаказанно смеясь над множеством обвалов, оставивших на склонах следы прежних катастроф.
Задаемся вопросом: зачем железную дорогу проложили на той стороне реки, когда эта, где идет трасса, явно безопаснее? Ответы растворяются в воздухе, пока цвета сменяют друг друга, и теперь въезжаем в царство темно-коричневых и желтых тонов иссохшей земли, где горы раскрываются в глубокие ущелья первозданной красоты. Небо – чистейше-ультрамариновое, как бывает только в горах, и редкие облака с насмешливой грацией играют в догонялки далеко от всех земных забот.
Движемся на запад, а стрелка бензина приближается к нулю, но все так же видим заправки только на противоположной стороне этой пародии на шоссе, исчезающие в зеркале заднего вида. Нет ни малейшей возможности до них добраться, разве что сделать крюк километров в двадцать и потом возвращаться обратно. Но время летит слишком быстро и добавлять еще полчаса – это не вариант.
Поэтому едем дальше, пока не видим знак: «Shell через 32 км». Чувствуем, что добрый бог всех бензоколонок наконец-то улыбается, и продолжаем путь, полностью забыв, как несколько месяцев назад навигатор уже привозил на заправку, которая оказалась заправкой в проекте: с бетонным полом, из которого торчали железные прутья, и рабочими, делающими перерыв на обед. И конечно же, прибываем туда, где никакой заправки нет. Даже недостроенной.
Лишь пустошь, где, отражаясь в зеркале голубых вод и желтых кустов, насмешливо встречает тот же самый знак: «Shell через 32 км». Оказывается, теперь заправки существуют в трех состояниях: построенные, строящиеся и, надо надеяться, те, которые когда-нибудь построят. Проехать еще тридцать два километра – кажется, уже слишком «немножко проблема», как говорил один из прежних обаятельных хозяев жилья, намекая на трудности.
Тем не менее невезение, похоже, заканчивается: из ниоткуда появляется другая станция. На этой стороне дороги! Ее сторожит пес, который вполне мог бы быть сыном Аргоса и, судя по виду, которого вдобавок не мыли со времен самого Одиссея. Есть кафетерий, абсолютно пустой (не только без людей, но и без мебели), офис, столь же пустой, и минимаркет, где оплачиваем топливо и хватаем шоколадку.
Обедаем неподалеку в крошечной кебабной, все еще вспоминая слова друга Б. о «не таком уж современном мире»: на улице только мужчины. Женщины попадаются редко (примерно одна на двадцать мужчин), в традиционной мусульманской одежде. Лишь одна девушка за соседним столиком выделяется: обедает и переписывается по телефону. Может быть, она туристка, а может, и первая вестница перемен, добравшаяся сюда из современности.
Заканчиваем обед и снова выезжаем в путь, сквозь горы, по дороге, через которую вполне мог когда-то проходить путь Марко Поло. Судя по всему, с тех самых пор
никто больше не следил за ее состоянием: местами разодранная, местами кое-как подлатанная, а в целом пребывающая в самом запущенном состоянии из всех, что видели в этой стране. Она скользит по высоким перевалам и бежит вдоль бирюзовых озер. Здесь останавливаемся, чтобы размяться и дать отдохнуть затекшим ногам, а еще заглянуть в домик, напоминающий избушку Бабы-Яги, стоящую на берегу, где на многие километры вокруг нет