Постепенно меняется пейзаж, цвета становятся теплее, возвращаясь к густым оттенкам желтого на полях и бесконечным тонам цвета глины и земли на холмах и горах. Около 8:30 вечера наконец паркуем Белоснежку перед отелем – тем самым, чьи номера вырублены прямо в скалах Каппадокии и откуда открывается неповторимый вид на окрестности. Тишина, спокойствие, гармония камня и древности.
Бросаем багаж, идем на ужин, а потом просто разговариваем. О боли и смехе, безумии и любви – обо всем, что живет внутри нашей истории; и то, что разлука упрятала в ее самые темные закоулки, вырывается наружу как река,
вышедшая из берегов. Разговор, где каждая фраза глубже предыдущей, во время которого слезы начинают течь рекой. И снова звучит тот ненавистный вопрос, который задавали столько раз: «Где же эта чертова кнопка “легко”?»
Наша история началась во время пандемии, тогда прививку К. не признавали в Италии; а потом, когда мне наконец одобрили визу в Россию, все сорвалось из-за неправильного типа COVID-теста. И все же, вопреки всему этому – расстоянию, трудностям жизни, разорванной между двумя мирами, – вместе. Разговариваем, сопереживаем, ищем способ справиться с этим логистическим кошмаром, при котором вторжение армии муравьев в Россию показалось бы легкой прогулкой.
Пьем чай и танцуем под покровом ночи, что медленно спускается, смывая всю боль. И когда вечерние тени больше не задерживаются ни на нас, ни в наших сердцах – мы все те же Катя и Андреа, обнимающиеся в постели. Целуемся, улыбаемся, ищем друг друга, как воздух, без которого не прожить ни дня. Запах меда ее кожи и тайны леса в ее волосах ведут и уносят в мир сновидений. Мы снова одно целое.
15 июля
Турция: из Гёреме в Кемер
Проснулись на рассвете последнего дня путешествия в Кемер. Свежий воздух каппадокийской ночи проникает в залитую рассветным светом комнату – грот, где остановились. Потягиваемся, разминаясь перед поездкой за рулем.
После завтрака решаем, что отель действительно чудесный, и бронируем номер на обратный путь. Ждет не слишком долгая дорога, поэтому соблазн – немного побродить среди невиданной формы скал – оказывается непреодолим.
Так что съезжаем с дороги и ведем Белоснежку по грунтовым тропам и зеленым полям (точнее, желтым с цветами, похожими на колючую проволоку, а не на растения: даже спустя два месяца после этого приключения все еще буду находить их семена в ботинках, как бы хорошо и сколько бы раз ни чистил их). Отсюда недолго идем пешком, чтобы добраться до места, где стоят вертикальные столбы из прекрасного белоснежного камня, вздымаясь к небу. Они обрезаны ровной чертой на четырех пятых своей высоты, а выше – прямо под солнцем – поднимается конус, переходящий в округлый купол.
Прогуливаемся дальше по узким тропинкам мимо деревьев этого огромного леса фаллических скал, проходим мимо местной лавки со свежими продуктами на улице, бегаем туда-сюда, жадно ловя глазами каждый штрих этого невероятного мира, на знакомство с которым есть всего два часа. Потом снова дорога. За рулем К., и покидаем Каппадокию под палящим солнцем, въезжая на широкую равнину.
Первые пару часов все идет гладко: едем через поля, мимо тюрьмы и лагеря мигрантов на другой стороне дороги (почему бы и нет?), пока не въезжаем в неожиданно крупный город и не решаем остановиться на обед. Мясное кафе, предложенное интернетом, оказывается кондитерской, но ее хозяин советует проехать двести метров направо и обещает, что там найдем самое вкусное мясо. Естественно, едем туда. Видимо, одиннадцати поездок в Турцию за последние двенадцать месяцев еще недостаточно, чтобы усвоить простую истину: когда местный что-то советует, это на самом деле значит: «Там работает мой друг». Добираемся до того самого места, заказываем куриный кебаб сомнительного качества и помидоры,
«Камины фей» в Долине любви, Каппадокия
по очереди посещаем туалет, который, скорее, напоминает поле боя (и, к слову, вход находится прямо перед столиком), расплачиваемся, задаемся вопросом, сколько может продлиться пищевое отравление, и снова отправляемся в путь.
Проезжая горный регион вокруг Кемера, все чаще ловим себя на мысли о погоде. Казалось бы, горы должны дарить прохладу и тень, но за бортом +33 °C. Видимо, тень этих гор не укрывает ни от света, ни от зноя. Дорога тянется между горными перевалами и недостроенными трассами, по которым плетутся невероятно медленные машины, не понимающие, что правая полоса нужна для того, чтобы пропускать тех, кто едет быстрее. И вот через мгновение (ну ладно, сотни тысяч мгновений) дороги перестают быть незнакомыми.
Проезжаем развилку к тематическому парку Land of Legends, затем район, где живет наши друзья В. и А., и наконец, выезжаем на прибрежную трассу к Кемеру, уже не обращая внимания ни на спидометр, ни на скоростные ограничения. Единственное, что волнует, – завершить первую часть пути и начать новое приключение под названием «совместный ремонт дома». И вот, приезжая в отель, где должна ждать прекрасная комната повышенного комфорта, сразу узнаем две новости. Первая: горы действительно дарили и прохладу, и тень – потому что в самом Кемере, в восемь часов вечера, +43 °C. Вторая: турецкие отели часто не оправдывают ожиданий.
Осилив дорогу от (надеюсь, не расплавившейся) Белоснежки к отелю – переход, больше напоминавший порку полотенцем Шадраха после смены у печи, чем прогулку через улицу, – встречаем хозяина. Тот рассказывает чудесную историю, что именно сегодня отель переполнен и придется ночевать в «не очень удобном» номере, но завтра – завтра! – нас ждет бесплатное переселение в номер повышенного комфорта. Жаль, что правда чуть иная: суперкомфортную комнату забронировали изначально, так что получаем бесплатное понижение.
Выжить в номере было бы возможно, если бы не такая древняя кровать, на которой, клянемся, когда-то наверняка спал сам Гамилькар Барка во время летних каникул в Анталии, а душ не висел бы прямо над унитазом, скрытым за одной и той же занавеской, что вряд ли соответствует нормам Женевской конвенции. Но окончательно добил сам отель: бассейн, прекрасно выглядевший на фотографиях, на деле мутный до уровня немедленного и глубокого диализа; а гул из общего двора, который объединяет все номера, способен вывести из себя даже святого.
И вот двое грешников