Во многом публика сама подтолкнула актеров к изменениям в киноигре. Зрители очень быстро улавливают, что правдоподобно, а что нет. Как только публика увидела игру Генри Фонды в «Гроздьях гнева» [4], она почувствовала разницу между поведением, основанным на тщательном наблюдении за реальностью, и более зрелищными, менее убедительными вещами. Работа Марлона Брандо в фильме «В порту» [5]была настолько непринужденной и недооцененной, что стала очередной вехой в развитии актерского мастерства. Годы спустя публика современного кино научилась следить и распознавать мельчайшие сигналы, которые подает актер. Владея тончайшим языком тела, он способен изобразить на экране чрезвычайно выразительный жест. Так, в романе «Восстание на “Кейне”» [6]автор рассказывает нам о том, что капитан Куигг нервно поигрывает двумя стальными шариками в руке. В фильме Хамфри Богарт был осведомлен об этом, достаточно было лишь щелчков этих шариков на звуковой дорожке, чтобы произвести нужное воздействие на зрителей – ему даже не нужно было выглядеть как невротик.
КАМЕРА ВСЯКИЙ РАЗ БУДЕТ ВАС ЛОВИТЬ
Крупный план – это то, на что фильм больше всего опирается, когда дело доходит до передачи тонкостей эмоций и мыслей. Он наделяет актера невероятной выразительностью, но для реализации этой потенциальной энергии требуется колоссальная концентрация. Камера крупного плана не сможет взять и превратить скучный момент в нечто впечатляющее, если только сам актер не найдет в нем что-то захватывающее. На самом деле, она сделает как раз наоборот: съемка крупного плана обнаружит мельчайшую неопределенность и увеличит ее в разы.
«Заминку» (забывание своих реплик) можно скрыть на сцене, где актер находится примерно в двадцати футах [7] от первого ряда зрителей, однако камера выдаст даже самое малое незапланированное колебание. Если кто-то из членов съемочной группы попадает в поле моего зрения вне объектива камеры во время съемки крупным планом, я немедленно прошу повторить дубль. Возможно, я и не подумал о том, что концентрация была потеряна – режиссер может уверять меня, что все в порядке, но камера наверняка уловила этот мимолетный проблеск в моих глазах.
Если вы сконцентрированы и ваша игра убедительна, вы можете отклониться назад и камера будет каждый раз вас ловить; она никогда не позволит вам упасть.
Она наблюдает за вами. Это ваша подруга. Помните, она вас любит. Она слушает и записывает все, что вы делаете, как бы скрупулезно вы этим ни занимались. Если театральное исполнение – это операция скальпелем, то игра в кино – это операция, проводимая с помощью лазера.
Масштаб кинопостановки может быть меньше, чем у спектакля, но напряженность равноценно высокая.
Пожалуй, даже больше. На сцене вам помогает драматическая направленность всей пьесы. В фильме снимаются изолированные моменты, возможно даже в неправильной последовательности, и вам постоянно требуется доводить свою концентрацию до предела на каждом дубле. При съемке не бывает движения по инерции; или ваш мозг, в сущности, выполняет двойную работу, или вы не существуете на экране. Должно быть, вас удивит, насколько широким может быть масштаб «небольшой» постановки на пленке при условии, что она основывается на натурализме. Но не следует сидеть сложа руки; более того, здесь не помогут приемы, используемые в театре.
Не думайте, что вы совершаете все действия театрализовано, но с меньшей напористостью. Необходимо думать непрерывно, так как камера заглядывает в ваше сознание, и зритель видит то же, что видит камера. Ключевым моментом является передача ваших мыслей. Если ум находится в перегруженном состоянии, тело движется в правильном направлении.
МЕНЬШЕ ЗНАЧИТ БОЛЬШЕ
Порой я встречаю актеров, которые считают, что они способны завладеть сценой, если покажут себя ярко и претенциозно. Такие исполнители ролей используют свои тела и голоса вместо интеллекта. Они не осознают, что с позиций голоса и действия меньше значит больше. Вы наблюдаете перед собой великого театрального деятеля, который не утруждает себя попытками прийти к соглашению со средой кино. Вероятно, ему нужен новый «Мерседес», поэтому он снизошел до сотрудничества с кинематографом в перерыве между постановками «Тита Андроника» [8]. А сейчас наведите на него камеру. Смотрите. Все впадают в истерику.
Голос слишком громок, телодвижения, известные тем, что заставляли всю театральную публику замереть, теперь вдруг кажутся преувеличенными и фальшивыми.
Если мне приходится играть против того, кто подобным образом выходит за пределы ожидаемого, я не подстраиваюсь под него. Я придерживаюсь натурализма, в который верю, а он остается там, высоко, и выглядит довольно глупо.
В кино дерево остается деревом. Это не окрашенный кусок холста, который так и норовит сказать: «Мы в театре. Мы согласились отбросить недоверие и притвориться, что декорации не из картона. Сейчас мы увидим удивительную игру драматических актеров». Находясь на сцене, вы должны учитывать, что ваш голос или слова без следа растворятся в третьем ряду кресел. Главная практическая деталь здесь – действие; вам нужно донести ваше отношение до зрителей.
В кино же основой, которая придает каждому моменту силу, является реакция.
Вот почему при создании фильма так важно слушать, а также делать акцент на взгляде при съемке крупным планом. Вам не нужно кричать и надрываться. Нет необходимости делать это с размахом.
ЭКРАННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
Нельзя точно определить, каков экранный потенциал человека, руководствуясь одним взглядом на него. Никто не знает, в чем секретный ингредиент, и пока вы не увидите актера на экране за работой, невозможно предсказать, что произойдет. Есть лишь немного счастливчиков, на которых вы, я и миллионы других людей хотят смотреть. Взгляните на старые кинопробы Мэрилин Монро и Джеймса Дина – эти тесты выявляют множество страхов, но они также позволяют раскрыть то волшебство, из которого состоит карьера мечты.
Пробы – это основная первичная оценка вашего экранного потенциала, и она может быть приблизительной.
Большинство пробных съемок проводится с участием другого актера – не одного из звезд (ведь у них нет времени на прослушивание