– Это что, бекон? – принюхиваясь, спрашивает стоящая за мной Кларабелла. – Мам, неужели ты приготовила бекон?
– Естественно, я приготовила бекон, – фыркает она, словно сестра задает абсурдный вопрос.
– Сейчас четыре часа утра, – хмыкаю я, проходя на кухню, где витает запах бекона.
– Когда у меня стресс, я готовлю, – объясняет мама, тоже заходя на кухню. Я замечаю посередине кухонного острова разнообразные блюда и замираю. Проснувшись на диване, я попыталась сесть, но тут же упала обратно на подушку. Когда наконец смогла двигаться, обнаружила, что в помещении для мероприятий идет вечеринка. Играла музыка, и все шестеро танцевали так, словно день моей свадьбы не закончился чертовой катастрофой. Я подошла к бару, а остальное все как в тумане. Помню, как ела бургер, сидя у барной стойки, но потом голова и глаза вдруг отяжелели, и я уткнулась носом в тарелку и задремала прямо с бургером в руке. – Я не знала, чем себя занять.
– Готовка всегда помогает, – говорит Кларабелла, отталкивая меня, чтобы взять тарелку. – А печенье есть?
– Конечно, я приготовила печенье, – отвечает мама. – Неужели ты держишь меня за дикарку, которая готовит подливку, но не станет делать печенье? – Она смотрит на Кларабеллу так, словно у нее выросла вторая голова.
– Мне все равно, что о тебе говорят Кларабелла и Шелби, мама, – бормочет Пресли, тоже заходя на кухню. – Я считаю, ты замечательная. – Остановившись возле мамы, она целует ее в щеку. На ней по-прежнему шелковое платье подружки. С одной стороны на голове настоящее гнездо, а с другой на волосах все еще заколки.
Моя мама ахает и смотрит на нас обеих, но мы лишь качаем головой.
– Не слушай ее, она все еще пьяна, – указываю на Пресли, которая накладывает на тарелку еду.
– Да, я еще не протрезвела, – подтверждает сестра. – Пыталась заснуть, а потом услышала, как кто-то громко спускается по лестнице. – Она поворачивается ко мне. – Разве можно уснуть под такой звук?
Поворачиваюсь к Кларабелле, которая тоже не сводит глаз с Пресли.
Мама вздыхает и переводит взгляд на потолок.
– Она занималась сексом, – я показываю на Пресли, в ответ та округляет глаза.
– Вовсе нет, – отрицает она. – А вот ей не положено надевать на свадьбу белое, – она тычет в меня вилкой, и я уже готова продолжить перепалку, как мама поднимает руки.
– Можете перестать? – Смотрит на нас. – После вчерашнего мои нервы на пределе.
– Потому что еще одного твоего ребенка бросили у алтаря? – тихо спрашивает Кларабелла, поджимая губы.
– Никто не бросал меня у алтаря, – отвечаю я и тоже иду за тарелкой. – Я ушла оттуда по собственной воле.
– Как будто это что-то меняет, – говорит Кларабелла, беря кусок бекона и откусывая кусочек.
– Можешь не смеяться над своей сестрой? – Мама сжимает руки в кулаки. – Посмотри на нее.
Смотрю на себя, на мне леггинсы и свитер, на голове неряшливый пучок.
– Что не так с моим внешним видом?
– Ты не смыла макияж, – стиснув зубы, объясняет мама. – И, кажется, в волосах застрял картофель фри, – она указывает на мою макушку. Поднимаю руку и проверяю.
– Я заснула, пока ела картошку фри. – Нащупываю несколько кусочков и вытаскиваю их. – Потому что выпила много виски и «сладкого чая». – Закрываю глаза, потому что желудок дает о себе знать. – Никогда больше не буду пить виски. – Смотрю на сестер: – Как я добралась до дома?
– Тебя притащили сюда, – отвечает Кларабелла, а Пресли одновременно с ней выдает: – На единороге.
Качаю головой, сажусь и принимаюсь пить черный кофе. Когда выхожу из дома, мама крепко обнимает меня.
– Ты использовала дезодорант? – спрашивает она, и я вздыхаю. – Боже, я просто проверяю.
Я сажусь в машину, машу на прощание, и мы отъезжаем.
– Мама права, – произносит сидящая на водительском сиденье Кларабелла.
– Я намазалась чертовым дезодорантом сразу, как проснулась, – рычу я, а она смеется.
– Нет, я не об этом, – объясняет она. – Я не переживаю насчет неприятного запаха, потому что от тебя пахнет так, будто ты купалась в виски. – Откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. – Уверена, что хочешь ехать туда в одиночку? – смягчает голос Кларабелла.
Открываю глаза, поворачиваю голову и смотрю на нее.
– Кому-то придется остаться и разобраться с последствиями, – улыбаюсь я. – Подожду пару дней; если станет слишком тяжело, вернусь пораньше.
– Не смей, – строго говорит она, подъезжая к аэропорту. Припарковав машину, выходит из нее. – Ты отправишься туда, полежишь на пляже и заведешь курортный роман. – Затем открывает багажник и достает чемодан, а когда опускает его на землю, хмыкает: – Только не привези домой какую-нибудь заразу.
– Боже. – Закатываю глаза, крепче сжимаю ручку чемодана и беру свою вместительную сумку для ручной клади. – Спасибо за ободряющую речь, – говорю сестре, обнимая ее. – Если что, звоните.
– Увидимся через неделю, – отвечает Кларабелла и возвращается к машине, а я прохожу в аэропорт и регистрируюсь на рейс. Иду к выходу на посадку, сажусь и смотрю на стоящий у ворот самолет. Солнце неуклонно поднимается все выше, и огни на взлетно-посадочной полосе медленно гаснут.
Скрещивая ноги, наблюдаю за тем, как темнота сменяется светом. На секунду закрываю глаза и представляю, как иду к алтарю. Открываю глаза, вглядываюсь в розовое небо и задаюсь вопросом, а насколько иначе все сложилось бы, если бы свадьба состоялась.
– Дамы и господа, начинается посадка на рейс № 1747, вылетающий на острова Теркс и Кайкос.
Поднимаюсь, беру сумку и встаю в очередь на посадку.
– Доброе утро, – приветствует стюардесса, я отвечаю улыбкой и прохожу дальше по трапу. Когда захожу в самолет, меня встречает вторая стюардесса.
– У меня место 3А, – говорю я и двигаюсь дальше, ища взглядом свое кресло.
Сажусь, а потом убираю ручную кладь под сиденье впереди.
Подняв шторку иллюминатора, пристегиваю ремень безопасности.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – спрашивает стюардесса.
– «Мимозу», пожалуйста, – прошу я, на что она улыбается, а потом уходит.
Пока я жду, мимо проходит несколько человек.
– Вот, пожалуйста, – стюардесса вручает мне бокал с напитком, и я делаю глоток, в окно наблюдая за восходом солнца. В три глотка допиваю коктейль, считая время до взлета. По мере роста нервозности сердцебиение учащается.
– Давайте я заберу бокал, – говорит стюардесса, и я отдаю ей его. – Мы скоро взлетаем.
Улыбаюсь и откидываю голову назад, а потом слышу, как закрывают двери самолета. Из кабины выходит капитан и произносит свою речь.
– Извините, – слышу я и открываю глаза. – Здесь занято? – ухмыляясь, спрашивает Ас, выглядя ненамного лучше меня. Стоит мне осознать, что он здесь, на душе становится спокойнее, и я снова улыбаюсь. На нем синие шорты и бело-голубая рубашка с короткими рукавами.