– Наверняка ребята Штази уже там работали.
– Работали. Год назад им удалось проникнуть на объект, но их агентов задержали, сейчас они в тюрьме. У тебя там будет «почтовый ящик». Немецкий товарищ, коммунист с довоенным стажем. Он во время войны потерял семью, отошел от активной деятельности, мы его ни разу не задействовали. Сейчас он живет в соседнем Грайлинге, всего четыре километра от города. Он на пенсии, подрабатывает в автомастерской. Позывной Мастер. Через него будешь передавать информацию.
– Почему он там осел?
– В Бад-Тёльце был филиал концлагеря Дахау. Весной сорок пятого в последнем «марше смерти» находились его жена и дочь. С тех пор он живет один.
– Понятно. – Голос молодого человека слегка дрогнул.
– Городок маленький, курортный. Там множество открытых термальных бассейнов с йодированной водой. Так что затеряться в толпе туристов можно. Даю тебе неделю на разработку плана операции. Сложно, но ты же знаешь, мы своих не бросаем.
В далеком детстве Юра Цыганков почти год ходил на занятия в изостудию при Дворце пионеров, учителя его даже хвалили, но потом мальчик заболел и в кружок больше не вернулся. Однако любовь к рисованию осталась. В школе и институте он был бессменным художником стенгазет. Замысел был достаточно прост. Курсантов время от времени отпускают в увольнительную в город. Для этого надо перейти мост через небольшую речку Изар, и попадаешь на центральную живописную улицу города. У Батыя была только фотография Олега Ковтуненко. Значит, пост наблюдения надо организовывать именно рядом с мостом. Лучшее прикрытие – художник-любитель. Для правдоподобности Батый несколько дней делал наброски со старинных домов в городке, его затейливой архитектуры, а затем обосновался с мольбертом у моста. Он старательно, не торопясь, работал над пейзажами. К нему уже стали привыкать, появились даже свои поклонники из слоняющихся без дела отдыхающих.
Наконец в один из воскресных дней он заметил двух молодых мужчин, неспешно направляющихся через мост в сторону центра города. Один попадал под описание Солиста. Удо достал и поставил в углу мольберта фотографию женщины. Во всем городе, да и всей Германии, ее мог знать только один человек. Это был портрет матери Олега. На этом и строился расчет. Ведь никакого пароля у них не было. Оставалось только рассчитывать на опознание.
Мужчины приближались. Они о чем-то оживленно переговаривались, не обращая внимания на окружающих. Когда они поравнялись, художник вежливо обратился к ним.
– Господа, который час? Часы дома забыл, а у меня назначена встреча. Очень интересный человек. Солист мюнхенской оперы, здесь отдыхает на водах.
При слове «солист» один из них вздрогнул, в его взгляде промелькнул незаданный вопрос. Батый выдержал этот взгляд и перевел его на мольберт, на фото в углу планшета.
Олег сразу узнал портрет, ему стоило больших трудов сдержать себя. Он вопросительно и требовательно посмотрел на художника.
– Скоро полдень, приятель, – ответил второй. – А у вас классно получается.
– Спасибо, молодые люди. Я заработался, а у меня в час встреча в ресторане Gasthaus на Банхофштрассе. Знаете? Тут недалеко. Там подают такие свиные ребрышки, ум отъешь. Очень рекомендую.
Солист быстро пришел в себя от первоначального шока и тут же отреагировал.
– Ты знаешь, где это? – обратился он к товарищу.
– Знаю. Здесь недалеко. Правда, цены там довольно высокие, – замялся напарник.
– Пошли. Я уже хочу и ребра, и рульку, и даже хвост от поросенка, – схватил напарника за рукав радостно возбужденный Солист и почти силой потащил дальше.
Gasthaus, как и положено, оказался уютным гостевым домом. На первом этаже располагались бар и стойка администратора. На втором и третьем этажах гостям предлагались небольшие чистенькие номера. Сам ресторан занимал большой подвал. Ресторан национальной немецкой кухни был настоящим произведением искусства. Зал с каменным полом и мощными дубовыми перекрытиями, прокопченными от времени и дыма, напоминал старинный замок. Деревянные столы и лавки, сделанные из толстых досок, придавали помещению особый шарм и уют. Пиво гостям наливали из большой пузатой деревянной бочки. На стенах висели охотничьи трофеи и традиционные немецкие венки, создавая атмосферу баварского духа. В воздухе витал запах копченых окороков, жареных сосисок, свежего пива, ароматных приправ.
Усевшись за стол, Марк и Стивен ощутили зверский аппетит, отчего заказ получился солидный. Собственно, торопиться им было некуда, так что можно посидеть хоть до вечера. На небольшой эстраде гостей развлекало трио. Гитара, скрипка и аккордеон.
Через некоторое время в подвал заглянул и художник, которого они встретили на мосту. Его радостно приветствовали посетители. Он подсаживался к столикам, стремительно рисовал карандашом веселые шаржи на гостей, под одобрительный хохот пил с ними пиво и вскоре перебирался к другой компании. Умел человек становиться душой компании. Незаметно он подал Олегу знак и направился в узкий коридорчик за стойкой. Там была дверь в туалет, проход на кухню и еще одна дверь вела во внутренний дворик. Художник кивнул парню на дверь в туалет и направился к выходу во дворик. Олег с недоумением зашел в тесную туалетную комнату и огляделся. Над раковиной кто-то снаружи приоткрыл небольшую форточку.
– Солист, – позвал Батый вполголоса.
Форточка располагалась на уровне земли. Во дворике, загроможденном ящиками и коробками, никого не было.
– Я здесь, – радостно ответил Олег.
– Времени мало. Ты в диверсионной школе ЦРУ?
– Да.
– Как попал? – торопился разведчик.
– Напоили, потерял сознание.
– Понятно. Запоминай. Напиши кратко, что с тобой было, и в следующий раз положишь вот здесь, под форточкой лежит кусок доски. Засунешь под нее. Понятно?
– Да.
– Нас интересует, для каких задач вас готовят, кто еще с тобой в группе. Сколько человек, клички, приметы. Ясно?
– Так точно.
– Вообще, ты, парень, молодец. Смог о себе дать знать. За мать не беспокойся, с ней все нормально. Пока все. Давай, держись, Солист. До связи.
Батый разогнулся. Около двери его страховал пожилой немец. Это был местный связной. Когда Батый поставил перед Механиком задачу устроиться работать в каком-нибудь магазине, а лучше гаштете в центре города, тот сразу вспомнил, что у них в автомастерской часто ремонтировался небольшой грузовик от Gasthaus. Водителем на нем был брат хозяйки, но он недавно умер и ему искали замену. Хозяева платили мало, а хотели, чтобы работник еще помогал по хозяйству. В гостинице и кухне всегда много хлопот, желающих особо не было. Точка для связи получилась отличная.
Через неделю, в очередную увольнительную, Солист оставил под дощечкой свое первое сообщение в Центр.