Вернувшись в съемную квартиру после звонка в полицию, Батый наблюдал, как Ильич весело проводит время с молодежью. В квартире кроме него была хозяйка, ее подруга и еще трое совсем молодых людей. На столе стояла выпивка, Шакал в расстегнутой на груди рубашке что-то наигрывал на гитаре. Люди Ахмеда заняли свои места в засаде. Если французы попытаются задержать Шакала, то вынуждены будут спускаться с ним по широкой лестнице. Лифт в таких домах не предусмотрен. Снизу их будут поджидать два вооруженных бойца палестинской разведки и сверху еще один. Сам Ахмед блокирует выход во двор. Этих сил достаточно, чтобы отбить арестованного. На улице припаркован готовый сорваться в любой момент автомобиль. Но это если Шакал не сотрудничает с контрразведкой. А если он завербован, то звонок будет проигнорирован и никто не приедет.
Окна квартиры, из которой велось наблюдение за Карлосом, выходили во двор, поэтому Удо не мог видеть, как к подъезду дома № 9 подрулил гражданский автомобиль. Из него вышли двое мужчин. На часах стрелки показывали ровно 21.00.
– Мы поднимемся. Ты оставайся с ним. Если понадобится, мы позовем, – распорядился старший.
Комиссар с инспектором направились по лестнице на второй этаж. Это видел Ахмед и подал сигнал наблюдателю и своим бойцам. Мужчины сориентировались на площадке второго этажа, и старший требовательно постучал в нужную дверь. Ильич остался в кресле с гитарой, а хозяйка отправилась открывать дверь. В этой квартире не принято было спрашивать, кто пришел, здесь принимали всех. Например, троих молодых людей Карлос сегодня видел первый раз в жизни, достаточно, что они назвались сокурсниками хозяйки. За дверью стоял солидный мужчина, очень уверенный в себе. Он показал удостоверение и сразу сделал шаг за порог, тем самым исключив возможность неожиданно захлопнуть дверь.
– Добрый вечер, полиция, – коротко представился вошедший.
– Добрый вечер. Какие-то проблемы? – голос хозяйки предательски дрогнул.
– Что вы, никаких. Можем мы пройти?
Он не стал ожидать ответа и сразу направился в комнату. Наметанным взглядом Аррон сразу оценил ситуацию.
– Добрый вечер, господа. Извините за позднее вторжение. – Комиссар сразу сделал шаг в сторону Карлоса.
– Добрый вечер. – Ильич отвечал спокойно, расслабленно сидя в кресле, только отложил гитару. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – он показал на бутылки, стоящие на журнальном столике.
– Нет, спасибо, – так же спокойно ответил французский контрразведчик. – Но я бы хотел взглянуть на ваши документы, господа.
Аррон обвел глазами всех присутствующих. Молодые люди лихорадочно стали рыться в карманах, доставая документы. Комиссар кивнул помощнику, и тот стал собирать паспорта.
– Вы разрешите? – Ильич указал на висящий на спинке стула пиджак.
– Конечно.
Мужчина не спеша надел пиджак и достал из внутреннего кармана паспорт. Никакой суеты. Полное спокойствие в голосе и движениях.
– Вы Карлос Мартинес? Перуанец?
– Да, все верно.
– Вы знаете ливанца по имени Мухаммед Мухарбаль?
– Нет, я такого не знаю, – Ильич невозмутимо затянулся сигаретой. – У меня мало знакомых арабов, я их не люблю.
– Вот как? А он утверждает, что вы знакомы и даже что у вас с ним были общие дела.
– Он ошибся. Я не знаю такого человека. Какие у меня с ним могли быть общие дела?
– Контрабанда оружия, захват заложников, убийства. Мухаммед заявляет, что это вы руководите группой палестинских террористов.
– Это гнусная ложь, – Шакал впервые повысил голос. – Я позвоню в посольство Перу, консулу. Он хорошо знает моего отца. У вас будут неприятности.
– Мухарбаль здесь в машине и готов вас опознать.
Комиссар пристально вгляделся в лицо собеседника, но тот продолжал оставаться невозмутимым.
– Так чего же вы ждете? Зовите его. Я хочу взглянуть в глаза этому лжецу.
Аррон кивнул ожидавшему коллеге, и тот отправился за свидетелем.
– Может, все-таки немного виски? – дружелюбно предложил Ильич.
– Ну если только пару глотков, – согласился комиссар. Согласился он, чтобы не нагнетать ситуацию.
– Я принесу чистый стакан.
Шакал направился на кухню. По пути он проскользнул в небольшую кладовку, достал из коробки спрятанный автоматический пистолет. Это была «Беретта 70», также известная как «Пума». Мужчина быстро проверил магазин. Стараясь сильно не шуметь, взвел курок. Оружие он засунул сзади за пояс под пиджак. Как ни в чем не бывало он вернулся с чистым стаканом, плеснул виски гостю и себе.
Батый внимательно наблюдал через двор за тем, что происходило в интересующей его квартире. Конечно, он ничего не слышал. Его смущало, как спокойно себя ведут не только француз и латиноамериканец, но и другие гости. Они курили, весело болтали, только время от времени поглядывая на обоих мужчин. Разведчик поражался выдержке террориста перед лицом французского контрразведчика.
Дверь открылась, вернулись инспекторы с арестованным арабом.
– Вы знаете этого человека? – спросил комиссар Ильича, делая глоток виски.
– Первый раз вижу. – Карлос сделал небольшой шаг в сторону. Теперь в случае перестрелки он мог укрыться за косяком двери на кухню.
– А ты? – Аррон повернулся вполоборота к Мухарбалю.
– Это Шакал. Руководитель нашей группы. Это он планировал и осуществлял…
Договорить он не успел. Шакал стремительно выхватил пистолет и первым выстрелил в инспектора, стоящего в проеме коридора. Пуля попала точно в лоб. Тело перекрыло путь к отступлению остальным. Ни у второго инспектора, ни у араба теперь не было ни одного шанса. У Шакала была отличная подготовка по стрельбе. Он привычно удержал руку после отдачи, чуть довернул и тут же произвел второй выстрел. Также в голову. Комиссар кинулся на стрелка. Ему не хватило какого-то мгновения. Шакал оказался быстрее. Выстрел – и Аррона с пробитой шеей отбросило на пол. Ливанец застыл как статуя, он уже понял, что его ждет.
– За что? – только и спросил перед выстрелом Ильич предателя, но ответа ждать не стал.
Комиссар был жив, но тяжело ранен. Шакал не стал добивать его, зато не забыл сделать контрольный выстрел в голову Мухарбаля. Убийца быстро выскочил в коридор, достал из шкафа портфель и скрылся за дверью. Следом за ним квартиру покинули испуганные гости.
Услышав первые хлопки выстрелов, Батый стремительно выскочил из квартиры и, перелетая почти через целые пролеты лестницы, выбежал на улицу. В три прыжка пересек внутренний двор и успел крикнуть Ахмеду и его бойцам «Альукуфу!»,