– Мне нужны будут деньги, оружие, люди.
– Вот сто тысяч на первые расходы. – Вадей кивнул, и Ахмед выложил на столик перед Карлосом пухлый пакет. – Оружие и взрывчатку в Вену доставим через канал Юсуфа. Также немцы выделят двух человек. Это все-таки Европа, зачем привлекать излишнее внимание.
– Я должен буду отобрать сам кандидатов. Операция сложная, мне нужны проверенные люди.
– Это ты решишь с Юсуфом. Еще двое прибудут с Ахмедом. Это опытные бойцы.
– Не маловато нас будет?
– Ты же не собираешься штурмовать казармы национальной гвардии. Тебе надо как следует напугать несколько толстых чиновников. Австрия – спокойная страна, там полиция ходит без оружия и правительство симпатизирует нашей борьбе. Так что особых проблем быть не должно. Начинай подготовку, Карлос. Времени мало.
В Германию на встречу с Юсуфом Шакал летел кружным путем, по чужим документам. В Риме у него должна была быть пересадка. В аэропорту его неожиданно встретил человек, которого он знал как ливийского дипломата в Италии. На самом деле он был сотрудником Мутабаа, разведки Ливии.
– Привет, Ильич. Рад тебя видеть.
– Не ожидал, что меня встретят, – не стал скрывать своего удивления Карлос.
– Нам сообщили о твоем прилете. Тебя хочет видеть Абдалла Сенусси, самолет уже ждет. Я провожу тебя.
Абдалла Сенусси был ключевой фигурой в разведке Каддафи. Глава страны полностью доверял ему, так как тот являлся к тому же его близким родственником. Вскоре частный самолет взял курс на Триполи. Через два часа они уже приземлились в столице Ливийской Арабской Республики. Ильич ранее встречался с Сенусси перед операцией в Мюнхене. Абдалла тогда передал ему напутствие от полковника и портфель с миллионом долларов. Поэтому венесуэлец находился в приподнятом настроении в предвкушении очередного поощрения. Начальник ливийский разведки сам встретил гостя в аэропорту. Они тепло поздоровались и в одной машине отправились в город. В прошлый раз переговоры велись на двухэтажной вилле, обнесенной высоким забором с многочисленной охраной. Сейчас машина мчала в другую сторону.
– Хочу показать вам, дорогой гость, главное место в Ливийской Республике. Баб аль-Азизия – это место, где живет и трудится наш лидер Муаммар Каддафи. Он знает о вас и, возможно, захочет встретиться, – с почтением пояснил араб и добавил: – Если, конечно, у него найдется время.
По хорошо асфальтированной дороге они доехали до приземистого комплекса зданий, огороженных высоким бетонным забором. Поверху виднелась натянутая колючая проволока и равномерно установленные охранные датчики. На входе они проехали через двойные железные шлюзовые ворота. Многочисленная вооруженная охрана, узнав Сенусси, быстро пропустила машину внутрь комплекса. Это был настоящий оазис посредине пустыни. Зеленые газоны, подстриженные кустарники, пальмовые рощи украшали пейзаж. В их тени прятались несколько зданий. К одному из них и подвезли гостя. В помещении было прохладно, весь пол был устлан дорогими коврами. Карлоса провели в большую комнату, больше похожую на зал приемов, чем на рабочий кабинет. Многочисленные мягкие диваны с гнутыми деревянными ножками. Очевидно, чтобы поразить воображение гостей, все деревянные части мебели, диваны, кресла, низкие столики – все они были инкрустированы золотом. На столиках стояли вазы с фруктами, медная посуда с восточным орнаментом. Не успели мужчины присесть, как дверь распахнулась и в комнату стремительно вошел суховатый мужчина с грубыми чертами лица. Его по пятам сопровождала молодая женщина в военной форме. Ходили упорные слухи, что у Каддафи 40 преданных девушек-телохранителей. Шакал сразу узнал полковника по многочисленным портретам в прессе. Как по команде, гости встали и склонились в уважительном поклоне. Крутость и жесткость нрава хозяина были хорошо известны. Здесь они находились полностью в его власти. Для Каддафи не существовало общепринятых правил, он их сам устанавливал. За что и слыл грозным диктатором. На плечах правителя был традиционный бедуинский плащ, правда, из дорогой ткани, на голове восточная черная феска.
– Ну здравствуй, Карлос. – Голос у Каддафи отличался заметной хрипотцой и очень властным тоном.
Он сел в кресло и кивком разрешил сесть гостям.
– Знаешь, почему я запретил выплачивать тебе вторую часть денег за операцию в Мюнхене на Олимпиаде?
– Вы великий политик и стратег, хабиб. Вы видите дальше и глубже нас, – уклончиво ответил Шакал.
Ильич никогда не боялся смотреть людям в глаза. Даже когда Хаддад направил пистолет ему в голову, он не отвел глаз. Сейчас же он испытывал колючий холод внутри себя, стекающий по внутренностям в самый низ.
– Ты не справился. Погибнуть должны были все. Но двое остались живы. Конечно, я принял их после возвращения из плена как братьев. Но я не уверен, что их последующие поступки будут соответствовать их славе. Это невольно бросит тень на меня. Мертвых мы бы чтили как героев, погибших за наше дело, дело всеарабской революции. Ты не исполнил мой приказ. Вадей Хаддад, мой боевой товарищ, просил не наказывать тебя. По молодости я тебя простил. Теперь тебе поручена не менее важная миссия – покарать двух отступников. Саудовского шаха Ямани и прихвостня иранского шаха, министра нефти Амузегара. Остальные пешки в ОПЕК меня не интересуют. Этот Ямани учился в Америке, хитрый, как змея, пробрался в советники к молодому саудовскому королю Фейсалу и теперь склоняет его на сторону американцев и, самое главное, израильтян.
«Если эти двое убедят всех нарастить добычу нефти и тем самым снизить ее цену на рынке, ты потеряешь миллионы долларов», – пронеслось в голове Шакала.
– Конечно, уважаемый, – покорно согласился он вслух.
– Я не дам в этот раз тебе миллион, – заявил Каддафи. Он выдержал паузу, наблюдая за лицом гостя.
«Ты, главное, меня выпусти отсюда живым».
– Я дам тебе три миллиона. – Ливиец наслаждался произведенным эффектом. – Тебе надо создать свою армию. Ты не глупый человек и должен понимать, что в Народном фронте тебе никогда не стать лидером. Мы, арабы, никогда этого не примем. Да, ты принял нашу веру, ислам, но ты не араб. Хабаш серьезно болен, у Хаддада тоже проблемы со здоровьем. Я знаю, что это происки израильтян. Но даже когда они уйдут, ты не сможешь стать во главе Народного фронта. Неважно, кто это будет – алжирец, ливанец, палестинец, ливиец, но не ты. Ты для нас все равно американец.
– Но я родом из Южной Америки… – попытался возразить Ильич.
– Неважно. Ты американец, значит, чужак. Как союзника мы тебя примем, как брата – нет.
За все время разговора Сенусси не произнес ни слова.
– В этот раз ошибки я тебе не прощу.