– Так чего вы хотите? Умереть? – тоже перешел на эмоции Ильич.
– Ну и пусть! Я не боюсь смерти, – вопила во весь голос Нада.
– Я руковожу операцией, и я принял решение, – жестко, с расстановкой, заявил Шакал. – Организации нужны деньги, и мы ей нужны живыми. Мучеников хватает без нас. Алжирцы предоставят нам деньги и возможность уйти, и уже через неделю мы снова будем на фронте.
– Ты боишься за свою жизнь, – уже не сдерживаясь, кричал Ахмед, невольно сжимая автомат.
– Не смей так говорить! Это я организовал и эту операцию, и другие. Я знаю, что такое смерть! Но я солдат. Я знаю, что такое временный отход, чтобы снова пойти в атаку.
– Ты предатель. – Женщина бросилась на него, явно намереваясь выцарапать глаза.
Шакал сильной пощечиной отбросил ее в кресло.
– Мы или летим в Багдад, или умрем здесь вместе со всеми, – твердо заявил Ахмед.
– Ты предатель, грязный предатель, Карлос! – завывала в истерике Нада.
Весь салон слышал их перепалку. Ужас застыл в глазах заложников. Стало ясно, что скоро их перестреляют эти сумасшедшие революционеры во имя своей идеи. Некоторые уже стали молиться. Только Ямани сохранял спокойствие, как будто знал что-то важное.
– Будьте реалистами, – когда схлынула волна эмоций, обратился к соратникам Карлос. – Улететь мы не сможем ни на этом самолете, ни на каком-то другом. Я руковожу операцией и отвечаю за все. Вы подчиняетесь моим приказам, а я отвечу перед революционным трибуналом Народного фронта. Как он решит мою судьбу, так и будет, но вы останетесь живы и продолжите борьбу.
Едва ли не силой Шакалу удалось вывести своих людей из самолета. Вслед за Надой и арабами из воздушного судна выходили Карлос и Ахмед. В проеме двери Шакал остановился и в ответ на вопросительные взгляды остающихся заложников коротко бросил:
– Мы уходим, через пять минут будет ваша очередь.
Стоящий за его спиной палестинец изобразил злобное лицо и красноречиво всплеснул руками.
– Бум!
Заложники поняли, что сейчас их взорвут наконец вместе с самолетом. Они были так измучены за эти дни ожиданием близкой смерти, что эмоций из них никто не выказал. Они смирились со своей судьбой и просто ждали. Закрыли глаза, смиренно ждали и молились. Только минут через десять Ямани, который негласно считался лидером, осторожно выбрался из кресла и направился к распахнутой двери. Он выглянул наружу. Никого из террористов рядом не было, зато несколько машин направлялись в их сторону, в том числе скорая помощь. Только увидев красный крест с красным полумесяцем, он стал догадываться, что они свободны. А сзади уже напирали товарищи по несчастью.
В зале для особо важных делегаций в мягких креслах и на диване расположились террористы. По договоренности на входе они отдали свое оружие. Их никто не обыскивал. Наоборот, приняли как почетных гостей. Алжир официально поддерживал движение за освобождение палестинских братьев. Министр внутренних дел республики лично вернул пистолет Карлосу. Сам главарь обсуждал с министром иностранных дел их дальнейшую судьбу.
– Сейчас мы отвезем вас на загородную виллу, там вам не будут досаждать журналисты, вы сможете отдохнуть и набраться сил. Вы гости нашей страны. Потом вам будет предоставлена возможность улететь по вашему желанию.
– Что с нашим раненым товарищем? – поинтересовался Карлос.
– Врачи не возражают, чтобы он продолжил выздоровление с вами на вилле. При нем постоянно будет доктор. Что касается оговоренных финансовых вопросов, то я это поручил моему личному помощнику. В ближайшие день-два он с вами свяжется и все решит. Саудиты и иранцы заверили меня, что проблем не будет. Вы же выполнили свои обязательства, они тоже сдержат слово.
Министр извинился и торопливо направился к входной двери. Машины привезли бывших заложников. Со многими министрами он был знаком лично. Обязанность министра иностранных дел и восточная вежливость требовали приветствовать важных гостей у порога. С радостной улыбкой он обнялся с Ямани и Амузегаром.
– Рад видеть вас живыми, господа.
– Я знаю, что мы обязаны жизнью и освобождением алжирскому правительству, – прочувствованно заявил, прижав руку к груди, саудовский министр.
– Я рад, что мы смогли избежать худшего, – ответил алжирец. – Признаюсь, я был напуган.
Только что спасенные мужчины понимающе рассмеялись. Краем глаза Абдель Азиз заметил, что к их компании стремительно приближается Ахмед, держа руку под полой куртки. Стало ясно, что он все-таки решил выполнить свое обещание и покарать обоих министров. Ему наперерез уже рванулись охранники, но они не успевали буквально на несколько секунд, вполне достаточных, чтобы застрелить двух невооруженных мужчин. Алжирец отреагировал мгновенно.
– А, Ахмед. – Он сделал шаг и перекрыл террористу дорогу к намеченным жертвам. – Выпей соку. – Министр схватил со стола бокал с апельсиновым напитком и почти насильно всунул в руки нападавшего.
Тот недоуменно остановился, но этого хватило, чтобы охранники быстро скрутили его, отобрали спрятанный пистолет и надели наручники. Этот эпизод не привлек особого внимания. Освобожденные министры оживленно переговаривались, ожидая, когда за ними приедут официальные представители их посольств. Ведь они здесь оказались без документов и по правилам их личность должен засвидетельствовать консул.
К Бутефлику подошел посол Австрии.
– Уважаемый министр, эти люди совершили на территории Австрийской Республики ряд тяжких преступлений, таких как убийство и захват заложников. Мы будем добиваться их экстрадиции.
– Уважаемый коллега, – не менее важно отвечал Абдель Азиз, – при всем уважении к вашей стране, не допустившей большого кровопролития, хочу напомнить, что с формальной точки зрения у нас с вами нет договора о взаимной выдаче преступников. Соответственно, и нет оснований к выдаче этих людей. Хотя я вас понимаю, но правила обязательны для всех.
Как только самолет с террористами приземлился, в аэропорт стали прибывать журналисты, и вскоре образовалась довольно большая толпа. Стоя среди них, Батый видел, как террористы гуськом вышли из самолета, держа оружие на виду, и скрылись в здании аэропорта. Никто их не задерживал. Через некоторое время из самолета робко стали выходить заложники. Толпа встретила их появление радостными криками. Машины подобрали освобожденных и отвезли их к тем же дверям, куда ранее зашли террористы. Вскоре из центральных ворот выехали три черных «Мерседеса». Первый притормозил у толпы журналистов. На заднем сиденье, развалясь и покуривая сигару, сидел живой, здоровый Карлос. Он с удовольствием позировал под вспышки фотокамер и демонстрировал пальцами символ победы. Батый не стремился лезть в первые ряды, просто наблюдая за финалом. Неожиданно ему показалось, что на противоположной стороне он увидел Дорис. Но когда он смог добраться туда через толпу зевак и писак, то девушки не обнаружил. Усталый от бессонной ночи,