— Нет, — Галка нахмурилась. — Наших тут быть не должно.
Она натянула повод. Ящер сразу остановился, мой — следом. Оба уставились в одну точку, куда смотрели и мы, и зашевелили ноздрями.
Они тоже чуяли.
— Думаю, лучше взглянуть, — Галка перекинула ногу через седло. — Не против прогуляться?
Я молча кивнул, спешился и мы двинулись в сторону холма. Осторожно, по мху, стараясь не хрустеть сушняком — хотя мне это удавалось не всегда. Налившееся силой Стража тело изрядно потяжелело, и каждый шаг на мягкой лесной подстилке проседал куда глубже, чем хотелось бы.
Первым прилетел запах. Не дым, не костер — что-то другое. Сладковатое, гнилое, с едва заметным привкусом меди. Неприятное — но все же не настолько, как странное ощущение, которое возникло где-то на уровне желудка. Похоже, Страж внутри уже почуял то, что никак не хотел замечать Игорь Костров.
Не дойдя до развалин три десятка шагов, Галка тронула меня за рукав и присела среди молодых елочек. Я опустился рядом. Между веток открывался вид на двор старой крепости — остатки стен, трава между камней.
И огонек костра среди неровных контуров впереди.
— Палатки, — Галка осторожно опустилась на одно колено. — Но машин я почему-то не вижу.
Мы сидели плечом к плечу, почти касаясь щеками, и говорили чуть слышно — чтобы не спугнуть то, что впереди.
Или не разбудить раньше времени.
— Я тоже. — Я чуть привстал, вглядываясь в полумрак за руинами. — Кто мог забраться так далеко пешком?
— Не знаю, — шепнула Галка. — Но они мне уже не нравятся.
— Мне тоже. — Я выпрямился и закинул молот обратно на плечо. — Но раз уж мы здесь — пойду все же поздороваюсь. Если что — прикроешь.
Галка явно хотела возразить, но все же кивнула и скользнула тенью чуть вправо, выбирая позицию получше. Фузею она уже держала в руках — сбросила с ремня, сама не заметив.
Затея была так себе — я понял это, не пройдя и четырех шагов.
Лагерь выглядел жутковато. Он расположился прямо в развалинах — в центре, там, где когда-то, видимо, был двор или большой зал, между двумя уцелевшими стенами высотой мне по пояс. Я вышел не таясь — глупо таиться, когда все равно гремишь ботинками по камням, шагая к горящему костру.
Лучше показать себя сразу, и пусть сами решат, как со мной быть.
Но решать оказалось некому. Никто не поднялся навстречу, никто не окликнул. Огонь горел в паре десятков шагов впереди, однако палатки выглядели так, будто их покинули уже с неделю, не меньше: одна сложилась набок, а вторая прогнулась и висела, будто на нее сверху бросили что-то тяжелое.
Вокруг валялся мусор. Консервные банки, тряпки, какие-то кости — не птичьи, покрупнее — обломки ящиков, обожженные палки, куски размотанного бинта. Все это лежало в том особом беспорядке, который получается, когда за давно обжитым местом никто не следит.
Или следить уже некому.
Пройдя еще чуть вперед, я снова почувствовал магию — но на этот раз не ту, что столетиями хранила древние развалины, не позволяя им раствориться в Тайге. Другую — я встречал ее не раз, и уж точно ни с чем бы не спутал.
Хаос. Но какой-то рассеянный, не оформленный в единый источник, что наверняка означало бы присутствие рядом беса. Такую тварь я бы засек издалека, однако сейчас грязный и липкий аспект сочился буквально отовсюду. Из земли, из воздуха, из камней вокруг — как сочится гной из незажившей раны.
Что-то здесь произошло. И происходило, судя по всему, уже не один день — магия успела затопить лагерь так, что он и в прямом смысле понемногу погружался во тьму. Солнце, еще висящее где-то слева над лесом, гладило верхушки деревьев, однако сюда не заглядывало — будто нарочно — и единственный источник света тускло сиял впереди.
Уже совсем близко.
Костер горел в центре, между двумя каменными выступами. Жир капал с вертела на угли, шипел и вспыхивал — над огнем висело что-то вытянутое, темное и давным-давно пережаренное.
А на камнях у костра сидела сгорбленная фигура.
Сначала я увидел спину. Широкую, сутулую, в каких-то изодранных обносках поверх солдатской рубахи. Человек ел — жадно, чавкая, поднося что-то ко рту обеими руками и отбрасывая то, что не лезло в глотку. Ошметки трапезы летели во все стороны: в огонь, на мох — куда попало. Видимо, это он и набросал вокруг столько мусора.
Я шагнул еще ближе. И увидел то, что не разглядел из-за палатки.
Тело.
Оно лежало у дальней стены, наполовину прикрытое сползшим брезентом. Человек — мужчина, судя по здоровенным сапогам и кисти, торчавшей из-под ткани. От его лица осталось одно сплошное черное месиво, а горло было распорото чуть ли не до позвоночника. Не клинком — лезвие дает ровный порез, а тут края раны торчали наружу клочьями, и сквозь них проглядывала темная плоть, которую явно рвали зубами или когтями.
Я сглотнул. И зачем-то сделал то, что в такой ситуации делать определенно не стоило — позвал.
— Эй, любезный! — Я шагнул вперед, сжимая молот в правой руке. — Послушай-ка…
Любезный обернулся.
И я сам не понял, как рукоять Крушителя оказалась в обеих ладонях.
Лицо было нечеловеческое… Уже нечеловеческое: обычные скулы, нос, обычная линия челюсти — только глаза полыхали в полумраки желтым, а зрачок вытянулся по вертикали, как у кошки или у ящера. Рот разъехался до ушей, и в нем торчали чуть наклоненные внутрь длинные острые зубы.
И этими зубами тварь доедала человеческую кисть. Возможно, ту самую, которая отсутствовала у тела около стены. Но, завидев меня, тут же крутанулась на месте и с ворчанием бросилась вперед.
Наверное, решила, что свежее мясо вкуснее.
Я отступил на полшага и хлестнул наотмашь Красной Плеть — прямо в лицо… в то, что им раньше было. Пламя ударило, и тварь дернулась, но не остановилась — наоборот, прибавлила ходу, почти опускаясь на четвереньки. Хаос, разлитый повсюду, не только изуродовал ее, но и надежно защищал от заклинаний младшего аспекта.
К счастью, у меня имелся под рукой еще один аргумент — достаточно увесистый даже без чар. Крушитель встретил тварь в прыжке, и клюв вошел ей между головой и плечом, с хрустом ломая кости и прибивая тело к камням. Человека бы такой удар, пожалуй, разорвал