И что я со своим рангом Магистра и первородным пламенем в жилах — здесь не самое опасное создание.
И уж точно не самое большое.
Впрочем, такие мысли посещали явно не всех. Мальчишка лет десяти — худой, чумазый, в безразмерной драной рубахе, явно доставшейся от кого-то из старших — спустился вниз и теперь бродил по следу, деловито ковыряя мох на стенках и иногда задирая голову, чтобы посмотреть на края. Мать стояла сверху и, кажется, ворчала — строго, но без особой тревоги в голосе. Видимо, пацан не первый раз лез, куда не надо.
И сейчас старательно делал вид, что не слышит. Пока не подошел рослый мужчина в жилетке, сшитый из обрезков кожи — наверное, отец. Он не повышая голоса сказал что-то короткое и грозное, и мальчишка тут же оторвался от своих исследований и поспешно полез наверх.
Мужчина взъерошил сыну жиденькие темные волосы на макушке, подхватил обеими руками под мышки, ловко забросил на круп бредущего мимо однорогого лося — и сам не торопясь зашагал следом, догоняя супругу — ну, или кем она ему там приходилась.
Ну просто семейная идиллия.
— Моих людей непросто удивить. Они видели и не такое. Пожалуй, даже ребенок.
Тихий надтреснутый голос раздался сзади и чуть выше по склону — и я едва не подпрыгнул в седле от неожиданности. Ящер дернулся, выдохнул из ноздрей две струйки дыма, но тут же успокоился — видимо, сообразил, что нападать на нас никто не собирается.
Старик стоял в десятке шагов от нас, возле молодой сосны, опираясь на свою клюку. Один — без лося и без змиулана. Я на всякий случай даже огляделся по сторонам — но никакой двух или четырехногой скотины под седлом поблизости не топталось.
Я не видел старика с самой отправки из поселения. Пока мы собирались, он сидел между корнями огромной сосны, в тени, и, кажется, дремал — закрыв глаза, уронив голову на грудь и натянув капюшон чуть ли не до самой бороды. И вдруг оказался здесь, в часе пути, на холме у низины с гигантским следом.
Будто просто-напросто взял и перенесся по воздуху.
И, надо сказать, выглядел старик куда лучше, чем все последние дни. Не помолодел, конечно — годы никуда не делись — но спина чуть разогнулась, глаза прояснились, и дышал он ровно. Уж точно не как положено дышать человеку, который прошел пешком несколько километров по таежному бездорожью в свои почти две сотни лет.
— Мой ящер выдержит двоих. — Я чуть натянул поводья. — Конечно, если…
— Неужели ты еще не понял, князь?
Старик отозвался мягко, без тени упрека — но я почему-то сразу смолк. Все слова вдруг показались лишними — да и самому мне, пожалуй, уже не были нужны объяснения.
Все и так понятнее некуда.
— Ты никуда не идешь, — догадался я.
Не спросил — просто проговорил вслух то, что мы оба и так знали. И зачем-то принялся искать глазами Галку, приподнявшись в седле. Но ее нигде не было — наверное, уже давно уехала вперед с авангардом, и теперь ее ящер неторопливо вышагивал между сосен в полукилометре отсюда.
— Не волнуйся, князь. — Старик едва заметно улыбнулся и качнул головой. — С ней мы поговорили еще вчера. Чтобы тебе не пришлось выслушивать то, что выслушал я.
Я представил себе эту беседу и невольно поморщился.
Галка любила деда. Не просто уважала и почитала как главу поселения и могучего Одаренного — это все, конечно, тоже имелось, но то, что связывало седобородого старца с внучкой, выросшей у него на коленях, было куда тоньше — и куда прочнее. И когда он сказал ей, что останется здесь, в Тайге — вряд ли разговор получился коротким.
И уж тем более он не был простым.
— Спасибо тебе. За это — особенно. — Я со вздохом кивнул. — Но понять все же не могу.
— Всему свое время, князь. — Старик пожал плечами. — Иногда мне кажется, что я прожил на этом свете куда больше, чем… Впрочем, какая разница? Я уже слишком стар для такой дороги. Да и тебе на Пограничье вряд ли нужна дряхлая развалина, которая едва доносит ложку до рта.
— С этим я бы поспорил. — Я прищурился. — Может, ты уже не так силен, как раньше. Зато знаешь многое. Особенно про ту часть Тайги, куда мне предстоит идти.
— Да. Галка говорила.
Старик переступил с ноги на ногу, поудобнее устраивая клюку под локтем. Нахмурился — и на этот раз отмалчивался так долго, что я даже успел подумать — разговор окончен.
— Ты такой же упрямый, как твои отец с братом. А может, и упрямее, — наконец проговорил он — мрачно и тяжело, будто через силу. — Так что отговаривать я не стану — все равно ведь пойдешь.
— Пойду, — усмехнулся я. — Но ты не рад. Считаешь, что это плохая затея.
— Считаю, что есть места, не созданные для человека. И есть законы, которые не следует нарушать. Даже если можешь.
Я молчал. Вопросы роились в голове — про Тайгу, про рунные камни, поставленные то ли варягами, то ли еще Древними. Про то, что пряталось там, за исполинскими соснами далеко на севере. Караван не спешил, и догнать его на ящере не составило бы труда — но я чувствовал, как уходит время. Утекает, как вода сквозь пальцы, и оставляет на эту странную беседу лишь крохотные мгновения.
И я не собирался тратить их на пустую болтовню.
— Ты знаешь, что там? — Я кивнул на север. — За рубежными камнями?
— То, к чему не следует стремиться, князь. — Старик сдвинул седые брови. — Сила слишком большая, чтобы ею мог овладеть смертный.
— И ее охраняют машины Древних?
Я бросил почти наугад — и, кажется, попал. Старик медленно кивнул. Он явно не горел желанием делиться со мной всеми секретами сразу, однако и напускать туману, похоже, не собирался — скорее и правда считал, что еще одно предупреждение будет куда полезнее догадок и мыслей — пусть даже и весьма толковых.
— Откуда они взялись? — спросил я. — Ты знаешь?
— Нет. Да и откуда мне знать? — Старик тихо рассмеялся — видимо, мой вопрос его изрядно позабавил. — Автоматоны появились в Тайге задолго до того, как я построил первую хижину на дереве. За сотни лет. А может, и за тысячи. Война, которая когда-то гремела на севере, может оказаться старше