Вечером, когда до выхода оставалось десять минут, я стоял подстриженный и отглаженный перед зеркалом.
— Ну прямо жених! — залюбовалась мама, а отец достал из шкафчика заветный флакон «Шипра» и пару раз брызнул на мой воротник.
— Ну всё, — он веско хлопнул меня по плечу. — Иди, Лёха. И помни: на медляк приглашай первым, не тушуйся. Девчонки смелых любят.
Глава 6
Я вышел из подъезда. Затылок после парикмахерской приятно холодило, а от меня разило «Шипром» по-взрослому. Мишка уже сидел на лавке возле подъезда в ожидании нас с Ленкой. Вырядился мой приятель, как говорят, по моде. На нём была чёрная водолазка-лапша и тёмный пиджак. Только вот на его плотной фигуре это смотрелось немного комично. Водолазка обтянула его так, что он был похож на толстого тюленя. Высокий воротник почти спрятал шею, а голова в больших очках торчала прямо из плеч.
Но главное — причёска. Мишка старательно зачесал свои вихры на лоб, чтобы было точь-в-точь как у «битлов».
— Ну как? — спросил он, старательно втягивая живот и поправляя роговую оправу очков. — Похож на Джона Леннона?
Я внимательно посмотрел на него. Сходство было поразительным, но специфическим. Если бы Джон Леннон бросил гитару, переехал в Рязань и всё лето усердно налегал на бабушкины пирожки с капустой, он выглядел бы именно так.
— Вылитый, — подтвердил я с улыбкой, решив не озвучивать свои мысли, чтобы не портить другу праздник.
— Ну ты тоже, Лёх, прибарахлился знатно! — присвистнул Мишка, окинув взглядом мой батник и наглаженные стрелки. — Прямо артист с обложки «Советского экрана». Не узнать парня! — рассмеялся он.
Мы торчали у подъезда, стараясь лишний раз не прислоняться к пыльным стенам, чтобы не извозиться в побелке. Ждать Ленку пришлось недолго: тяжелая дверь скрипнула, и на крыльце появилась она.
На ней было приталенное платье из нежно-голубого кримплена с белым воротничком, а на ногах — туфли на изящном каблучке-рюмочке. Волосы Ленка уложила волной, и в мягком вечернем свете она казалась какой-то неземной, совсем не той девчонкой, что сидела со мной за соседней партой.
Мишка так и застыл с открытым ротом, не договорив шутку на полуслове. Я же, вспомнив отцовский наказ, уверенно шагнул вперёд:
— Прекрасно выглядишь, Лен. Идём?
Она чуть смущённо улыбнулась, поправила маленькую сумочку на цепочке и, взяв нас с Мишкой под локти, сказала:
— Идём, мальчики.
Мы важно шагали по улице: Ленка, вся такая нарядная, посередине, а мы с Мишкой — по бокам. Мой друг с модной причёской в стиле «Битлов» выглядел немного несуразно, да и я в своём наглаженном батнике тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Мода этих лет меня совсем не впечатляла, но всё-таки сильно выделяться в это время было как-то не принято — приходилось подстраиваться.
И тут вдруг раздался громкий звук мотора. Из-за угла выскочила вишнёвая «Ява», оставляя за собой сизый дымок. На сиденье, обтянутом чёрным кожзамом, красовались два перца лет по восемнадцать в кожаных куртках, хотя на улице стоял сентябрь и было довольно тепло. Мотоцикл остановился у тротуара прямо возле нашей компании и окутал нас запахом бензина.
— Опачки! — сидевший за рулём парень откинул стекло шлема и присвистнул, оглядывая Ленку с ног до головы. — Слышь, куколка, зачем тебе эти малолетки? Прыгай к нам, прокатим с ветерком!
Его дружок на заднем сиденье заржал, картинно хлопая по кожаной сидушке. Ленка инстинктивно прижалась к моему плечу, а Мишка замер, испуганно моргая за стёклами очков. Раньше я бы тоже отвёл глаза и ускорил шаг, но сейчас я просто остановился.
— Слышь, щегол, — твёрдо произнёс я, глядя на водилу этого драндулета. — Езжай отсюда по-хорошему, пока я добрый. И бензин зря не жги.
Пацан в шлеме замер, его ухмылка застыла на лице. Мой спокойный, уверенный взгляд, широкие плечи, которые батник едва сдерживал, и полное отсутствие страха подействовали сильнее любых слов. Он почувствовал, что здесь не та ситуация, где можно показывать свой гонор перед девчонками.
— Ты чё, самый крутой тут нашёлся? — процедил он, пытаясь сохранить лицо.
— А ты проверь, если не зассал, — ухмыльнулся я.
— Да пошёл ты! — выкрикнул он уже на ходу, когда «Ява» стремительно рванула прочь, унося горе-кавалеров подальше.
Ленка облегчённо выдохнула и крепче сжала мой локоть.
— Ну и наглые же они, — прошептала она, глядя на меня с каким-то новым, почти благоговейным удивлением. — Спасибо, Лёш.
А Мишка только и смог, что вытереть пот со лба:
— Ух… Пронесло! Это же Колька Косой, он раньше в нашей школе учился. У него отец в горкоме, ему всё можно. А ты его так… как пацана сопливого умыл.
Со стороны парка, где возвышался подсвеченный огнями ДК, доносился глухой, ритмичный рокот бас-бочки. Он пульсировал в такт сердцу, заставляя невольно ускорить шаг. Мы зашагали по тротуару, шурша опавшей листвой — сентябрь уже успел припорошить асфальт жёлто-рыжим ковром.
Возле входа в Дом культуры уже толпился народ. Яблоку негде упасть. Девчонки жались кучками, стреляя глазами по сторонам и делая вид, что обсуждают что-то ужасно важное. Парни курили в сторонке, пуская дым в небо и старательно изображая бывалых.
Одеты девушки были по-разному, но в толпе легко угадывались приметы этого времени. Девчонки щеголяли в кримпленовых платьях — голубых, розовых, зелёных. У тех, чьи родители посостоятельнее, платья украшали брошки или белые воротнички. На ногах — туфельки на невысоком каблучке, а то и элегантные «лодочки».
Пышные кудряшки на голове у каждой второй после бигудей, а кое-кто из особо продвинутых успел даже сделать модную «химию». Некоторые особы пришли в брючных костюмах — такие в это время шили только в ателье, чтоб сидели как влитые. Кое у кого были накинуты на плечи болоньевые куртки или лёгкие плащи: от сентябрьского вечера уже тянуло прохладой.
А вот парни выглядели кто во что горазд. Одни щеголяли в узких брюках-дудочках и пиджаках с широченными плечами, другие пришли в дефицитных джинсах, которые можно было достать только у фарцовщиков.
Многие были в рубашках-батниках с острыми воротниками, некоторые — в водолазках-«лапше» и пиджаках, тесноватых в плечах. Обувь у всех была начищена до зеркального блеска — в основном полуботинки.
Причёски у парней тоже различались: у большинства были длинные волосы, зачёсанные на лоб или уложенные с прямым пробором.
Из приоткрытых окон ДК доносились пробные аккорды гитар и звуки настройки микрофонов — там, внутри, уже готовилось то самое действо, ради которого все собрались. В воздухе витало предвкушение праздника, смешанное с запахом дешёвого табака и духов