Она не знала, что сказать Мирону, – обсуждать сейчас Сережу и фотку, которую он показал, не входило в ее планы. Как минимум она собиралась сделать это не на паре, да и начать их разговор хотелось не с этого. Для начала она хотела выяснить, почему он ушел.
– Ударилась.
– Не ври мне, – еще сильнее возмутился Мирон. – Это твоя мама тебя схватила?
– Что? Нет, конечно. – Лена поразилась его предположению, но потом вспомнила, как жаловалась ему, что они с мамой поссорились. – Это Сережа.
Увидев, как вытянулось лицо Мирона, Лена поняла, что придется ему все рассказать.
– Объясню на перемене, – шепнула она, забирая у него руку. – Мне надо записывать лекцию.
Как только объявили перерыв, Мирон взял Лену за руку и потащил в коридор, а оттуда на лестницу. Он не сказал ей ни слова во время лекции, но она видела, что он был не в духе. А если быть точной, то он был зол, но при этом держал ее руку очень мягко и бережно, значит, злился он не на нее. Ленино влюбленное сердце заходилось от этого, и она никак не могла заставить его успокоиться – оно трепетало в груди как перепуганная птичка.
Они вышли на дальнюю лестницу, а потом поднялись на два этажа и остановились на последнем пролете у закрытого на замок выхода на крышу. Тут их никто не должен был побеспокоить.
– Как это вышло? – требовательно спросил Мирон, переворачивая ее руку, в упор глядя на ее синяк.
– Я расскажу, но сначала…
– Не торгуйся со мной, – мотнул головой Мирон. – Ты расскажешь мне, или я выбью это из Савина.
Лена замерла, испугавшись его взгляда. Он был темным и пугающе тяжелым. И голос… она никогда не слышала, чтобы он говорил так.
– Ты же это не всерьез? – нервно хихикнула она. – За драку в универе могут исключить.
– Да плевать мне на этот универ! – не выдержал Мирон. – Почему у тебя синяк от Сережи? Что он хотел? Когда это случилось? Почему ты мне не сказала?
– А почему я должна тебе рассказывать? – вспылила Лена, вырывая у него руку. – Ты… ты сбежал от меня! А вчера игнорировал, будто я пустое место. Будто меня нет. И это после того, как мы… За что ты так со мной?
Она запрокинула голову, борясь с подступающими слезами. Как ни старалась она держаться уверенно, как ни убеждала себя, что с ней все в порядке, она знала, что это не так. Разве от нормальных девушек парни сбегают после того, как у них было… Лена не знала, как это обозначить, но разве это не был почти секс?
Она запрещала себе думать об этом все эти дни, но сейчас, когда Мирон был так близко и сверлил ее невыносимо тяжелым взглядом, все ее страхи выползли на свет, как тараканы, и кинулись врассыпную. Выдержка вылетела в трубу, и логика вслед за ней – ее душу охватил хаос.
– Лена… – Мирон мягко прикоснулся к ее щеке, но она резко отвернулась, не позволяя ему касаться себя. – Лена, – повторил он, делая шаг к ней, разбивая дистанцию между ними. – Прости.
Она шумно втянула носом воздух, когда его пальцы еле ощутимо скользнули по ее шее. Прикосновение было обжигающим, почти болезненным, потому что она не понимала, что за ним стоит, но ей не хватило сил отвернуться или оттолкнуть его.
Было слишком хорошо полной грудью вдохнуть запах Мирона и почувствовать его пальцы на своей коже.
– Зачем? – повторила она, заглядывая ему в глаза. – Зачем тебе знать про мой синяк, если ты даже не смотрел на меня?
Ее голос был таким отчаянным и дрожащим, что Мирон не выдержал. Не мог он гнуть свое, когда видел Лену такой. Он ушел, чтобы не причинять ей боль и не давать ложных надежд, но ей все равно было больно.
– Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы видеть, – прошептал он, нежно погладив ее щеку. – Ты ведь не выходишь у меня из головы.
Лена застыла, услышав это признание. Оно огнем разлилось по телу, поджигая нервные окончания. Она видела, как смягчился его взгляд, чувствовала его легкие прикосновения и никак не могла поверить в его слова.
Они ничего не объясняли, наоборот, только сильнее все запутали.
– Я не понимаю. – Лена нервно сглотнула. – Почему тогда ты ушел?
– Не хочу портить тебе жизнь, – честно ответил Мирон, отстраняясь. – Я уже и так испоганил все, что мог. Нет, – он накрыл губы Лены пальцем, не давая ей возразить, – ты не знаешь, как это будет. А я знаю, я уже проходил это. С меня хватит.
– Я не понимаю… О чем ты говоришь?
– Это неважно. – Мирон нахмурился, всем видом показывая, что не станет развивать тему. – Я ответил на твой вопрос. Теперь твоя очередь. Как это вышло?
Он кивнул на ее руку. Лена прижала ее к груди, словно это могло защитить ее от его пронизывающего взгляда. Она была в жутком смятении: слова Мирона не внесли вообще никакой ясности, ни на грамм. Наоборот, стало еще хуже. Внутри нее расцветала надежда на то, что они смогут все решить, если он откроется ей и скажет правду, но Лена боялась, что он не захочет этого, потому что уже все для себя решил.
И все-таки она не могла не ухватиться за соломинку.
– Я расскажу, – кивнула она. – А вечером ты расскажешь мне, почему тебя выкинули из секции. Ты обещал.
* * *
Мирон сидел на лавочке возле подъезда Сережи, ждал, когда тот удосужится отреагировать на его сообщение, и думал о том, как все циклично. Полгода назад он поклялся, что больше ни за что не окажется в подобной ситуации, но у судьбы интересное чувство юмора – она не оставила ему выбора и привела в квадрат один.
Он снова пришел вписаться за девушку, которая ему дорога.
Мирон даже мысленно не позволял себе называть Лену своей девушкой, хотя ему очень этого хотелось. Если он это сделает, то сдастся. Он и так раз за разом ей проигрывал – увидев Ленины слезы, он не смог стоять на своем. Не смог придерживаться первоначального плана быть отстраненным и холодным, когда видел, что она в нем нуждается. Не мог выкинуть из головы то, что Савин посмел касаться ее против воли.
Так знакомо. И все же в этот раз все по-другому. Точнее, Лена другая.
Она спокойно пересказала ему разговор с Савиным, объяснила, что синяк – нелепая случайность, но, что важнее всего, она изначально