– Ты и так моя, – выдохнул Мирон. – А я твой.
Он снова поцеловал ее и потянул за собой на кровать. Его руки медленно изучали ее тело, касаясь так бережно, будто она могла разбиться от неловкого прикосновения. Лена трепетала от его прикосновений, робко трогая его везде, куда ей удавалось дотянуться. Она видела мурашки, которые разбегались под ее пальцами, когда гладила его шею, чувствовала, как напрягся его пресс, когда она провела ладонью по его животу, остановившись у самого края его боксеров.
Мирон скользил кончиками пальцев по спине, едва задевая Ленины ягодицы и тут же поднимаясь выше. Он тяжело дышал, снова и снова напоминая себе не торопиться, сдерживаясь из последних сил. Он хотел, чтобы эта ночь была особенной для них обоих.
Лена всхлипнула, когда он оторвался от ее губ, чтобы провести кончиком языка вокруг ее отвердевшего соска. Медленно и тягуче. Лена выгнулась ему навстречу, кусая губы, а Мирон повторял это снова и снова, стягивая белье сначала с нее, а потом с себя, чтобы быть с ней кожа к коже.
Когда он отстранился и потянулся за джинсами, чтобы достать презервативы, она наблюдала за ним затуманенными от страсти глазами. Все мысли вылетели из головы – ее поглотило желание быть с Мироном, узлом затянувшееся внизу ее живота.
Она смотрела ему в глаза, когда он широко развел ее бедра и опустился на нее сверху, и тихо застонала, когда он закинул ее ногу себе на пояс и медленно вошел. Мирон поймал ее стон губами, заполняя собой. Он двигался очень осторожно, боясь сделать больно, и внимательно смотрел на Лену.
Для нее все слилось в коктейль из ощущений: тихие вздохи и приглушенные стоны. Трепетные касания и чувственные движения. Удовольствие, которое накатывало медленными волнами, и глаза Мирона, которые смотрели так, что у нее не было никаких сомнений – нет ничего правильнее, чем быть с ним.
Сейчас. Завтра. Всегда.
* * *
Оля завернулась в пушистое полотенце и протерла ладонью запотевшее зеркало, чтобы увидеть свое неприлично счастливое лицо. Несмотря на убитый в ноль режим, она чувствовала себя так же хорошо, как и выглядела. Все-таки влюбленность была ей к лицу.
Оля смутилась от этой мысли, а потом улыбнулась еще шире. Глупо было отрицать – Влад ей не просто нравился. Она была от него без ума. Ей нравилось все, что он делал: от готовки до секса, а эти выходные, которые они провели вместе… Это было лучшее, что случалось с ней за всю ее жизнь.
Они ели, пили вино, разговаривали обо всем на свете и занимались любовью. И так по кругу все два дня. Оле было так хорошо, что она согласилась остаться у него и сегодня, чтобы завтра вместе поехать на работу. Ее даже не смущало то, что она нарушит правило, которое сама же себе и придумала: ходить в универ только в брюках, платьях и юбках: ведь к Владу она приехала в джинсах.
Оля показала сама себе язык и решила, что правила придуманы для того, чтобы вертеть их на том самом, а потом вышла из ванной – Влад обещал, что разогреет остатки пиццы, которую они вместе приготовили днем.
Она хотела было пойти в комнату, чтобы надеть его рубашку, в которой расхаживала по его квартире, как вдруг услышала голос Влада. Он звучал крайне раздраженно.
Оля затаила дыхание, а потом не выдержала и тихо подкралась к двери на кухню, которая была не до конца закрыта, поэтому голос Влада был слышен очень отчетливо.
– Я же просил тебя не звонить, – шипел он. – Да с ней. Не твое дело.
Оле очень хотелось услышать продолжение, хотя интуиция подсказывала, что она сильно пожалеет о том, что решилась подслушать. И все же она осталась стоять под дверью, желая узнать, кого это Влад просил не звонить.
Уж не Василису ли?
Оля поднесла ладонь ко рту и укусила палец, чтобы не выругаться вслух. Она напрочь забыла об этой ситуации, потому что… потому что Влад сказал доверять ему, а она дура, потому что повелась.
– Зачем мне рассказывать ей?
Оля нервно теребила край полотенца – разговор казался личным. Как минимум потому, что на часах была половина первого, а интонации Влада очень раздраженными.
– Да, завтра встретимся. Хорошо, вечер за тобой, только прекрати мне уже названивать.
Глава 23. Первоклассный врун
Юля поежилась, раздраженно глядя на экран мобильного. Она уже двадцать минут стояла в курилке, переминаясь с ноги на ногу и проклиная себя за то, что не догадалась одеться потеплее, – октябрь выдался на удивление холодным. По-хорошему надо было плюнуть на дурацкую затею подкараулить Мирона до начала пар, но Юля упрямо продолжала пялиться на дорожку к универу, ожидая, что он вот-вот появится.
Она понимала, что это отдает чем-то нездоровым, но ничего не могла с собой поделать. Мирон достаточно грубо отшил ее, к тому же не один раз, а она все равно не могла успокоиться. Она вспомнила, как в сентябре посмеивалась над Лениным увлечением Сережей. «Ты же его совсем не знаешь», – говорила она Лене, а та только мечтательно вздыхала. Тогда Юля не понимала, как может нравиться кто-то, с кем ты и словом не перекинулась, но сейчас… Сейчас она знала, каково это.
Стоило ей взглянуть на Мирона, как внутри что-то сжималось. Тревожно и сладко. А если он шел за руку с Леной, то Юле хотелось скрипеть зубами от досады. Теперь она уже была уверена, что Мирон не наврал про их отношения. А даже если это и был спектакль, то играли они крайне убедительно. Особенно в прошлую пятницу, когда она увидела, как они целуются на лестнице. Там не было никого, для кого можно было разыграть представление, а значит…
– Черт! – Юля выхватила из кармана электронку и судорожно затянулась.
Значит, у них все было по-настоящему! Возможно, с самого начала. С той самой вечеринки, на которую Юля не попала, потом что у нее разболелся зуб. Лена увела у нее Орлова, а потом еще притворялась подружкой и врала в глаза. Эта мысль который день не давала Юле покоя. Она не могла спокойно смотреть на Лену на парах, не могла вспоминать,