– Ну, тогда вперед, – сказал он. Или это был рык?
Да, папочка, – пропела внутренняя я.
Святые небеса, что со мной не так?
– Окей, – пискнула я. Голос предал. Прозвучало тонко, глупо, по-детски. Он услышал?
Судя по самодовольной ухмылке – еще как. И, похоже, пока я шла к коврикам, заметил, как у меня дрожат колени.
Потрясающая идея, нечего сказать.
Начала с простых упражнений на растяжку – в надежде, что это хоть немного снизит вероятность выставить себя перед ним полной дурой. Я старалась сосредоточиться. Смотреть в пол. Только туда. Ни на что другое.
Но это было невозможно.
Он вернулся к тренировке. Каждый его мускул работал с точностью швейцарских часов, и, клянусь, в его бицепсах было что-то гипнотическое. Я просто не могла отвести глаз.
И все бы ничего…
Если бы он не смотрел в ответ.
Пристально. Так, будто сам был загипнотизирован.
От его взгляда внутри вспыхивало что-то дикое, горячее. Я серьезно начала переживать за свое нижнее белье. Легинсы слишком тонкие. Если сейчас не возьму себя в руки, все станет слишком очевидно. Даже намекать не придется.
Руки дрожали, пока я делала наклоны, музыка на фоне пульсировала в такт моему сердцу.
Я тянулась, скручивалась, напрягалась до предела.
Было трудно дышать… или это только мне так казалось? Пространство между нами будто наэлектризовалось, натянулось, как струна, – и эта невидимая сила выбивала воздух из легких и мысли из головы.
– Когда у тебя следующий спектакль? – спросил он, будто невзначай.
И я едва не подавилась собственным языком, пытаясь ответить.
Спектакль? Какой еще спектакль?
Когда у меня вообще должен быть спектакль?
Он ухмыльнулся – и у меня закружилась голова.
– Скоро, – прохрипела я, в тот момент, когда он уверенно направился к беговой дорожке.
Нелегально иметь такую красивую задницу, пронеслось в моей голове, пока он устанавливал настройки на тренажере.
Не пялься на его задницу. Ну, хватит уже, – прошипела я себе под нос и резко отвела взгляд.
Пыталась отвлечься, осматривая зал. Я успела только мельком его рассмотреть в первый день, но сейчас… Сейчас он будто кричал: ты здесь чужая!
Это был не просто хороший зал – настоящий рай для спортсмена. Здесь было все, что нужно и не нужно для тренировки. И это разнообразие снарядов находилось в окружении великолепного интерьера. Сияющие ряды инвентаря будто ждали, что сейчас сюда зайдет целая команда спортсменов, чтобы устроить серьезную тренировку.
И вполне возможно – этот зал видел такие массовые тренировки. Не факт, что даже на их арене все оборудовано настолько же хорошо, как у Кэмдена дома.
От этой мысли мне стало как-то не по себе.
Вон там – сауна. А это, что ли, ледяная ванна? Стоило только взглянуть на нее, как нога тут же напомнила о себе тянущей болью. Я подумала, как было бы здорово откисать в ней после занятий.
Но я все еще не могла поверить, что все это – по-настоящему.
Мой взгляд снова – сам по себе – метнулся к заднице Кэмдена. Нет. Все это я придумала. Мне явно показалось.
Я старалась тянуться сильнее, глубже, надеясь, что хотя бы нагрузка отвлечет от жара, который растекался внизу живота от одного взгляда Кэмдена.
Я отвернулась, чтобы приступить к другой растяжке и тут…
– Черт! – выругался Кэмден. В тишине что-то глухо ударилось о пол.
Я резко обернулась и увидела, что он лежит на полу. Кажется, он свалился с беговой дорожки.
– Ты в порядке?! – я тут же кинулась к нему. Сердце колотилось, руки дрожали, адреналин наполнил каждую клеточку моего тела.
Он скривился, медленно поднялся, дышал тяжело, сипло. Потирал бок – похоже, приземлился неудачно.
Он задрал голову, уставился в потолок. Потом посмотрел на меня.
В его взгляде полыхало что-то дикое, первобытное. Такое, от чего подгибаются колени и забываешь, как дышать.
Кэмден чуть наклонил голову и усмехнулся уголком губ.
– Жить буду, – прошептал он хриплым низким голосом. – Наверное.
Я отшатнулась, будто обжегшись, и поспешила назад к коврикам. Пока не натворила чего-нибудь… например, не набросилась на него прямо посреди зала.
Кэмден
Это был ад. Самый настоящий. Если я в жизни хоть раз делал что-то хорошее, оно точно не засчиталось – иначе за что мне такое испытание? Смотреть, как она растягивается в этих чертовых легинсах…
Когда я мельком увидел в зеркале, как она стоит в дверях, подумал, что схожу с ума. Галлюцинации. Или сон. Да хоть наваждение.
Я не мог уснуть после того, как впервые попробовал ее на вкус. Единственным способом не сорваться и не вломиться в ее комнату – было пойти в зал.
Ее грудь в этом спортивном топе… Это был конец. Каждая мысль, каждый взгляд – тут же становились частью грязной фантазии.
В этом лифе не было ни намека на чашки. Когда очертания сосков проступили сквозь ткань – у меня просто отшибло мозг. Видимо, за это сразу же прилетело от Вселенной – потому что как иначе объяснить, что я с грохотом упал с дорожки?
Но серьезно, как нормальный мужик должен реагировать, когда перед ним… вот ТАКОЕ? Она встала ко мне спиной, и каждое движение ее тела ощущалось так, будто я под наркозом. Словно вне времени. Я просто застыл.
Раньше я думал, что нахожусь где-то между теми, кто выбирает девушек по заднице, и теми, кто выбирает по груди. Но теперь знаю точно: все это чушь, потому что Анастасия вне стереотипных «или… или». Она уникальная – и от этого идеальна.
Ее тело перевернуло мою реальность. Оно было шедевром.
Да, я свалился с чертовой беговой дорожки. И да, мне чертовски повезло, что в этот момент я не держал в руках гантели – иначе бы все закончилось больничкой или моргом.
Хотя… умереть, глядя на нее? Наверное, не худший вариант.
Глава 19. Кэмден
Я отвез Анастасию на танцы и, глядя, как она уходит, почувствовал внезапный, почти панический страх. Такой сильный, что, будь моя воля, пришил бы ее к себе намертво. Хотел, чтобы она всегда была рядом, чтобы ни шага не смог сделать без нее.
Увы, она пока не готова позволить мне похитить ее и увезти на необитаемый остров, где останемся только мы двое – навсегда. Придется отложить эту безумную идею.
Дом встретил меня пустотой, гнетущей и невыносимой без нее. До тренировки оставалось два часа, но даже бесконечная проверка трекера слежения не приносила облегчения.
В конце концов, я не выдержал. Медленно, почти нерешительно