Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Цветочки-ягодки - Станислав Владимирович Дробышевский. Страница 9

Капское же царство занимает самый кончик Южной Африки между морем и горами. На этой узкой и неширокой полоске обретаются не менее 210 эндемичных родов растений, а видовой эндемизм составляет 80–90 %! Как так получилось – загадка. Казалось бы, Капское побережье ничем особо не отделено от прочей Африки, однако в реальности изолировано жёстче, чем какой-нибудь затерянный в океане остров. Дело в том, что около моря климат влажный, а севернее располагаются либо засушливые плоскогорья, либо вообще пустыни, из коих Калахари ещё хоть сколько-то саванна, а Намиб так и вовсе бездна песка. В эпохи оледенений климат был заметно засушливее современного, так что пустыни простирались от Атлантического океана до Индийского и полностью отсекали юг Африки. Эта полоса работала не хуже, чем симметричная Сахара в Северном полушарии, только вот в Магриб проникали растения и животные с Ближнего Востока и из Европы, а на юг Африки проникать было неоткуда. Чуть менее, нежели флора, эндемична фауна капских насекомых и зверей. Но и они прекрасны: стебельчатоглазые мухи Diopsidae, голубые антилопы и бонтбоки, полуполосатые зебры-квагги и южноафриканские белые носороги, капские землерои и пескорои.

Приматов эндемизм тоже не обошёл стороной. Южноафриканские павианы-чакмы Papio ursinus – самые крупные и одновременно самые безгривые среди всех павианов. В прошлом тут возникали и иные локальные мартышкообразные – огромные ужасные и клыкастые Dinopithecus ingens и Gorgopithecus major, самый древний в своём роде Papio izodi, мелкий Cercopithecoides haasgati. Загадочный среднемиоценовый человекообразный Otavipithecus namibiensis был несколько похож на афропитековых проконсуловых, но очень своеобразен.

Наконец, и люди поддались на магию изоляции. Из местных грацильных австралопитеков Australopithecus africanus появились свои массивные Paranthropus robustus. Australopithecus sediba 2 млн. л. н. и Homo naledi 236–335 тыс. л. н. – вообще одни из самых загадочных видов гоминид. Их мозги не росли, зубы крайне уменьшились, а пальцы рук искривились до шимпанзиных значений, тогда как в прочей Африке тенденции были прямо обратными.

Современные бушмены с готтентотами тоже максимально генетически обособлены от остального человечества. Другими словами, современные люди делятся на две половины: бушмены-готтентоты и все остальные. Своеобразие южноафриканских аборигенов складывалось несколько десятков тысяч лет и настолько велико, что расисты прошлого регулярно предлагали выделять бушменов в отдельный вид, а байка о том, что они не могут иметь потомства с другими людьми, жива до сих пор. На самом деле, настолько преувеличивать обособленность южноафриканской расы, конечно, не имеет смысла. В Южной Африке живут как минимум пара миллионов метисов готтентотов и бушменов с самыми разными другими расами, у них есть даже официальное название «цветные». Рождаемость в их семьях больше, чем в среднем по стране. Генетически они оказываются самыми разнообразными среди всех людей планеты.

Только вот самым южным бушменам с Капского побережья совсем не повезло. Раньше эти береговые бушмены-страндлоперы представляли самую многочисленную группу южноафриканской расы, ведь именно тут климат идеален для человека. Только вот и голландцам, а за ними и англичанам местный климат тоже очень понравился, так что уже к началу XIX века от береговых бушменов остались только кости в могилах. Бушмены Калахари никогда не могли быть многочисленными, так как там ресурсов совсем немного, зато пустыня была никому не нужна, отчего именно здесь бушмены сохранились до сих пор.

Протейные неспроста получили своё название: как Протей не имел формы тела, так и протейные имеют крайне изменчивую форму стволов, листьев, цветов и плодов.

Однодольные Monocotyledones, или Liliopsida регулярно поминаются как более древние и примитивные сравнительно с двудольными, но это очень сомнительно. Чисто интуитивно одна семядоля – проще, чем две, но эволюция работает не так. Многие представляют эволюцию как обязательное усложнение и приумножение, но в реальности часто это упрощение. Сокращать эволюционно проще, чем добавлять: мутация, нарушающая синтез белка, гораздо более вероятна, чем мутация, усиливающая и усложняющая синтез или приводящая к синтезу совсем нового белка с большими последствиями в виде нового органа или свойства. Например, добавить пальцы на руке сложно, а редуцировать до лошадиного копыта или дельфиньей ласты – намного легче. Так же и с семядолями: у голосеменных уже обычно две семядоли, а у сосновых бывает и до восемнадцати, так что базовым вариантом для покрытосеменных были именно две семядоли, потом же у некоторых одна пропала. Это видно и по генетике: базовые покрытосеменные – амборелловые, нимфейные, австробэйлиевые и магнолиевые – имеют две семядоли, но возникли до разделения двудольных и однодольных, а потому в современных схемах обычно вообще не причисляются к двудольным. Если же эти базовые порядки считать двудольными, то, парадоксальным образом, по кладистической логике однодольные тоже оказываются двудольными; это, конечно, было бы демагогической чушью, потому проще вообще не зацикливаться на числе семядолей, что большинство современных ботаников и делает.

Однодольные намного однообразнее двудольных, так как все умещаются в один надпорядок Lilianae. Внутри себя они разделяются на дюжину порядков. По одной из схем это аироцветные Acorales, частухоцветные Alismatales, петросавиецветные Petrosaviales, диоскореецветные Dioscoreales, панданоцветные Pandanales, лилиецветные Liliales, спаржецветные Asparagales, пальмоцветные Arecales и дазипогоновые Dasypogonales (иногда объединяются с Arecales), злакоцветные Poales, имбирные Zingiberales и коммелиноцветные Commelinales.

—

Порядок аироцветных Acorales совсем маленький, включает одно семейство аирных Acoraceae из одного рода аир Acorus с двумя видами – европейским A. calamus и азиатским A. gramineus. Раньше его на правах семейства включали в частухоцветных, но выяснилось, что аирные сильно примитивнее. Аир – классическая однодольная трава, растущая наполовину в воде и тянущая по тине своё длинное корневище. Высокие бесчерешковые листья с параллельным жилкованием образуют густые заросли. От нижней части листьев вбок отходят зеленовато-буроватые соцветия-початки из множества маленьких невзрачных цветочков.

Аир ароматен и слабоядовит, а потому, конечно, богато используется. Его применяют и как заменитель лаврового листа, корицы и имбиря, и как лекарственное, корневища – для дубления кож, а масло даже как «легальное экстази», так как в большой концентрации оно галлюциногенно. Ядовитость же даёт повод китайцам раскладывать листья около кроватей, а корневища – у дверей и