Потому версию, мелькнувшую, было, Андрей за ненадобностью отбросил.
Котят, как оказалось, держали в гостиной рядом с хозяйской спальней. И обстановка там была нервная. Невесть откуда взявшийся Герострат вылизывал развалившуюся на княжеской кровати Дульсинею, рядом стояла служанка с окровавленной рукой, видимо, та самая «котья няня».
— Цапнула! Как есть цапнула! — причитала она. — Если бы не этот, — кивнула на кота, — она бы меня того… вообще загрызла.
Роза взялась перевязывать раны девицы. Андрей в спальню не пошел, окинув взглядом прилежащую комнату, первым делом прошагал к окну. И тут же понял, что зря проявлял чудеса эквилибристики, лазя на второй этаж по стене. У окна было три шпингалета. И если первый и второй свободно могли упасть от толчка снаружи, то третий снизу вверх вставлялся в раму. А значит, подельник у вора в доме точно был. И либо спустил бедняжек через окно, либо вынес через дверь. Окно он все-таки раскрыл. Смел со слива снег. Ни царапин, ни лохмотьев веревки там не было. Это в романах улики словно специально от всего остаются, а тут не роман, вздохнул Андрей.
В комнате что-либо еще было? Ничего больше не пропало? — спросил он Розу Фернандовну.
Она только головой помотала, кусая губы. Небрежно полазила в ящичках секретера, и уже вслух добавила:
— Нет, ничего.
Андрей подосадовал, что при нем нет ни фотоаппарата, ни художника, и взялся набрасывать план комнаты сам. После снял отпечатки пальцев со всех поверхностей и с каждого, присутствующего в доме, детей пока исключая, записал результаты. Герострат, оставив страдающую супругу, ходил за ним по пятам, проверяя каждый шаг. Работой сыщика почему-то остался недоволен: фыркнул презрительно и гордо удалился обратно к Дульсинее.
Андрей допросил слуг с помощью магии, и убедился, что все они чисты, аки первый снег, и котят не воровали.
Глава 5
Марине повезло: хоть вернулась она домой непростительно рано для бала, в квартире никого не оказалось. Домочадцы, похоже, отправились на гулянья, коих хватало в эту ночь по всему городу. Вывесив за дверь своей спальни роскошное платье, которому заведомо не было места в ее небольшом шкафу, девушка могла быть уверена, что теперь никто ее не побеспокоит, не вломится в комнату, если свет не будет гореть, не станет будить. А она успеет ночник выключить до того, как заметят. И пусть голову ломают, что такого случилось. Подождут до завтра, утром все объяснит.
Ведь спать Марина не собиралась: слишком много впечатлений и мыслей кружилось в голове и в душе. Как в вальсе. И нужно, нужно было разобраться в них, поведав дневнику. Но, как ни прискорбно, не новое, такое значимое, расследование занимало девушку, а, разумеется, события совсем иного рода, ни для кого другого не важные.
'Зачем он сделал это? Зачем пригласил меня на вальс сразу после чардаша? Сплетни едва затихли, перестали нас поминать всуе вместе, а тут такой афронт. Теперь снова заговорят о помолвке этой придуманной. Да еще фрак его. Случайно ли? Специально? Как будто мало мне боли сознавать, что я для него не девушка, ребенок маленький. Так почему дразнит меня несбыточным?
Хотя зачем грешу я унынием? Разве ждала внимания от Андрея Ильича? Не было этого. Хотелось, да! Мечталось, желание вон даже загадала. А оно возьми да исполнись. И не просто так. Не думала я, не гадала, что можно вот так дышать одним ритмом, ловить губами одни такты. Как он танцует! Век бы не останавливалась, всю жизнь бы шла за его руками под музыку.
Знаю, что глупо, знаю, что меня во мне он не видит, а все равно мечтаю снова потанцевать с ним. Пусть глаза закрывает, пусть думает о чем угодно, даже о бывшей своей, но пусть ведет в танце — меня.
Ай, ладно! Ничего не изменилось. Нужно и дальше принимать его таким, какой есть, ждать и надеяться, что однажды прозреет. Все равно пока мне с ним в любимом деле его не тягаться, а без того я для него интереса и не представляю. Вот выучусь, тогда и видно будет.
Ну почему все так несправедливо устроено! Почему именно Андрей запал в душу и других за ним не замечаю?
Нет, замечаю, конечно. Сергея поди не заметь. Иногда кажется, что он везде: все знает, за всеми уследить может, успевает увидеть, услышать, понять и осознать. А по виду не скажешь — щеголь щеголем, сразу ясно: столичный. Гонору, правда, в нем нет, все в шутку перевести норовит. Весело с ним. Вот не было бы Андрея, могла бы я поддаться уговорам Елизаветы Львовны. Сергей, конечно, в меня и близко не влюблен, да все равно он порядочный, не обидел бы. Только не нужен он мне. Да и я ему тоже. Жаль, что и он меня всерьез не воспринимает, настоящими друзьями нам не стать. А я хотела бы иметь такого друга. Как у него лицо изменилось, когда Забава Генриховна про Марио сказала! Думала, там же и убьет литарийца. Да и Мигелито взвился.
Мигелито, да. Создает же господь такое совершенство! Так бы и смотрела не отрываясь. Но вот странно: когда Мигелито мой взгляд ловил, мне не стыдно совсем было. И сам он словно понимает, что любой взгляд к нему притягивается. Андрей тоже красивый, хоть и инче. Но мне на него смотреть лишний раз боязно: вдруг заметит. Это потому, что Андрея я люблю?
Как все же жаль, что бал закончился слишком быстро. Если бы не ужасный финал, я могла бы сказать, что это лучшая ночь в моей жизни'.
Марина писала еще долго, уже и глаза слипаться начали. Но тут ключ в замке зашуршал, родители с Ваней вернулись с гуляний, пришлось гасить свет и нырять в постель. Заснула она мгновенно.
А проснулась по извечной привычке рано. Голова побаливала — то ли с недосыпу, то ли от выпитого вчера бокала вина игристого. Но как было не проснуться, не подскочить с постели, когда Звягинцев остался такое важное дело расследовать, а это не на два часа. Наверняка сегодня достанется ей поручений. Марина была уверена, что и накануне могла оказаться ему полезной, да только Андрей на нее и не смотрел, как все закрутилось. Ну и не уйти с Ланским было моветоном —