Вот.
И так получилось, что… кусты эти были высажены там, где удобнее всего ставить осадный лагерь.
Да и вообще — подход османов не стал новостью. Те только собирались двигаться в сторону Константинополя, как император об этом уже знал. А потому смог спокойно эвакуировать жителей предполья, отравить все колодцы в округе, опрыскать кусты навозным раствором, чтобы на шипах грязь поинтереснее находилась, и выставить второй слой «мин».
В виде маленьких колышков.
Их загодя наделали. А потом набили в землю так, чтобы они торчали всего на два пальца. Через что полностью скрываясь в траве. Но их было много. И забивали их до упора — последние уже чуть ли не в виду османских войск.
Ничего фатального.
Просто маленькие «приятные» мелочи, позволяющие начать осад с массы ярких впечатлений…
Часть 2
Глава 5
1452, май, 22. Константинополь
Это был обычный день осады. Самый простой и ничем не выделяющийся…
Османы только-то навели порядок в лагере, очистив его, наконец, от всяких пакостей. Не бесплатно. Кое-какие потери уже появились. Летальные. Начав формировать кладбище невдалеке от осадного лагеря.
Кто-то умер от заражения крови.
Кто-то неудачно упал на столбик.
Кто-то уже познакомился с «боевым поносом» — обычным в такого рода предприятиях. Особенно если с водой имелись проблемы. Все осады этим походили друг на друга. И эта не была исключением. Скорее наоборот — эталонной погибелью. Без славы и почета.
Мехмед ходил мрачный как туча.
Город он обложил, но уже потерял около тысячи человек. Без единого выстрела! Что давило на мораль, как и та история с белкой истеричкой. Ему пришлось даже казнить этого неудачника, обвинив его в оскорблении величества, дескать, с титулом напутал.
Только эффект оказался обратный.
Так что осада шла, но такая — вялая. Конечно, кое-какие работы уже начали вести, но…
Император вышел на стену.
Прошел в башню.
Подошел к телескопу. И взял чашечку кофе, которое ему уже принесли сюда.
Телескоп.
Линзы получить приемлемые не удалось. А вот золотые зеркала вышли на загляденье: вогнутое большое диаметром в фут [1] и небольшое плоское.
Все.
Классические телескоп Ньютона, только изготовленный заметно раньше. Его делали для наблюдения за небесными телами, опираясь на античные наработки, но по техническому заданию императора. Впрочем, как обычно. И уже где-то год телескоп верой и правдой служил в обсерватории, давая целую прорву новых сведений. Так-то революционных, просто пока не опубликованных. Однако война внесла коррективу: император распорядился вынести его стену Феодосия, чтобы иметь возможность отслеживать все в лагере противника. Увеличение у телескопа было подходящим, а цветовые искажение из-за материала зеркал, не играли ровным счетом никакой роли.
Этот прибор активно использовался практически круглосуточно. Для чего вокруг него организовали полноценный замаскированный пункт наблюдения, разместив его в крытой башней. Снаружи — не разобрать что тут и непогода не помеха…
— Что у вас там? — поинтересовался Константин, когда вся суета у телескопа завершилась.
— Все спокойно. — доложился командир тройки палатинов.
— И только?
— Османы не предпринимают никаких активных действий. — пояснил астроном, которого «припахали» к этой службе. — Ведут обычные планомерные работы.
— Копают траншеи?
— Копают. Вот здесь, здесь и здесь ведут их, — произнес астроном, показывая на карте, прикрепленной к стене на специальном щите. Чтобы разными фигурками на булавках крепили на ней обнаруженное.
В динамике.
— Мы подозреваем, что вот тут идет подкоп. — заметил палатин.
— Какие признаки?
— Там овраг. И туда постоянно ходят люди да ездят подводы крытые. Могли бы и склад какой сделать, но слишком близко к нам. Очень похоже на подкоп.
— Уже связывались с нашими слухачами?
— Так точно. Предупредили…
Доклад был детальным, но мелочным.
Император выслушал его. Поблагодарил всех за службу. И отправился в порт.
Внезапно.
Для всех.
Инспекция кораблей была вчера и обычно он не имел привычки два дня подряд людей кошмарить. А тут — направился.
— Что случилось? — встревоженно спросил Лукас, который с вчерашней проверки сидел в порту и руководил исправлением выявленных недостатков. Не так чтобы серьезных, но… это его отвлекало от выматывающей нервы осады. И он охотно в этих делах тонул.
— Боевая тревога. Выходим в море. — спокойно произнес Константин.
— ЧТО⁈
— Боевая тревога! — гаркнул император уже намного громче. — Всем занять места согласно боевым предписанием и приготовиться выйти в море!
— Слушаю! — ответил тесть и «ускакал» поднимать всех.
А император взял у одного из спутников песочные часы и стал наблюдать за развернувшейся суетой.
Наконец, двадцать минут спустя, запыхавшийся Лукас подбежал и доложил:
— Корабли к выходу в море приготовлены.
— Отлично. Тогда выходим. Я пойду на твоем корабле. Распорядись поднять мой личное знамя.
— Да… конечно… — как-то напряженно и неуверенно ответил Лукас.
— Что происходит⁈ — крикнул подлетающий верхом на коне Джованни Джустиниани.
— Navis Imperialis будет наступать! — с удивительно светлой улыбкой ответил ему император, также немало смущая и удивляя…
И закрутилось.
Джованни по команде поднял две полноценные галеры, которые стояли тут, в Константинополе. Формально просто так. А фактически выступая важным инструментом противодействия перетаскиванию османских кораблей волоком в Золотой рог. Одним своим наличием.
Причем, в отличие от османских галер, эти уже по инициативе императора комплектовались исключительно гребцами-добровольцами, которых принимали под контракт с усиленным питанием. Через что они за год немало так «раскабанели», станов сильным подспорьем в абордажных делах.
Маршал томарцев был тут же. Он со своими людьми охранял порт. Поэтому увидев суету и поняв, что происходит, тут же включился. Все-таки пять нефов, пусть и небольших, это очень неприятные цели. Особенно если их набить латниками и арбалетчиками.
Но они все не успевали.
Просто не успевали…
Три галеона, ну то есть, дромона, держась красивой линии вышли из Золотого рога и направились к импровизированному порту в Мраморном море. Туда, где османы организовали важный логистический узел по снабжения. Ну и заодно там же стоял флот: десять галер и около сотни более мелких кораблей. В поздней классификации их можно было бы отнести к полугалерам и большим гребным лодкам…
Три корабля выглядели такой лакомой и легкой добычей.
Ну… относительно легкой. Все-таки османы регулярно занимались пиратством и отлично понимали нефы, а визуально эти дромоны напоминали именно