— Что же теперь будет? Старый глава уже лет двадцать забросил хозяйство, не обращал внимания на то что творится вокруг. Поэтому деревня живёт почти без контроля, только раз в месяц появляется управляющий клана на своём подводном крейсере и собирает налоги. А этот управляющий до того любит деньги, что вообще закрывает глаза на всё происходящее здесь, — отец тяжело вздыхает и трёт морщинистый лоб ладонью, пахнущей машинным маслом и ржавым металлом. — Новый глава из столицы точно захочет показать всем свою власть, вышлет собственного управляющего, и вся наша тихая жизнь здесь закончится. Не будет нам больше свободы работать и жить, как мы хотим.
Кьель хмурится, кряхтит и снова набивает свою трубку табаком из кожаного мешочка, не говоря ни слова — в этом молчании чувствуется только густое напряжение.
Пока двое старших обсуждают, как можно заранее подкупить нового человека и сохранить старые договорённости, Ян незаметно кладёт вторую руку мне на талию и прижимает чуть ближе к себе, после чего наклоняется к моему уху, его дыхание щекочет кожу за ухом, и он шепчет тише, чем раньше:
— Вечером я не только тот подарок покажу, что привёз. Обсудим, что будем делать, если придётся уходить из деревни раньше, чем мы планировали. Я уже всё приготовил, не переживай.
Я тихо киваю, чувствуя, как мурашки снова бегут по спине.
Только Ян закончил шептать и отстранился, как снаружи под дверью раздаётся громкий, настойчивый стук — резкий, знакомый, от которого сразу напрягаются плечи. Кьель мгновенно хмурится, незаметно сдвигает руку к ножу на поясе и медленно подходит к двери, и приоткрывает её только наполовину. На пороге стоит молодой парень из его команды, пропахший холодной морской водой и солёным ветром.
— Хозяин, срочно. Человек из клановой канцелярии передал, что завтра на рассвете новый управляющий прибудет в деревню с проверкой. Никто не ожидал, что он так быстро сорвётся из столицы.
Кьель коротко кряхтит, кивком отпускает парня и закрывает дверь, поворачиваясь к нам с тяжёлым взглядом.
Я замираю, прижавшись спиной к груди Яна, и чувствую, как его рука на моей талии мгновенно напряглась — эта новость может изменить все наши планы и ускорить их.
Кьель только тяжело вздыхает и возвращается к разговору про бракованный металл, только добавляет в конце, глухо выпуская клуб дыма, что завтра с утра всем нужно быть готовыми к проверке и не лезть лишний раз к пирсу. Мой отец сразу соглашается, кряхтит и снова наклоняется над эскизом, постукивая по нему мелом, обсуждая, как перераспределить годные куски металла вместо бракованных.
Пока отцы снова увлечены своими делами и не смотрят в нашу сторону, Ян чуть отводит меня в угол за стопку готовых панелей и снова прижимает к себе, его щека касается моей макушки.
Он тихо шепчет мне на ухо, что обещанный подарок он уже перепрятал в надёжное место в старой лодке у пирса, и наша встреча не отменяется.
Я улыбаюсь и легонько сжимаю его руку, лежащую на моей талии, радуясь, что ничего не сорвалось, и мы всё равно получим наш тихий вечер вдвоём перед завтрашними переменами.
Мы с Яном переглядываемся, и он незаметно кивком головы указывает на выход, чуть сжимая мою руку в предупреждении и слегка проводит большим пальцем по моей ладони. Я тихо соглашаюсь, мы осторожно выскальзываем за дверь дома, не привлекая внимания отцов, которые снова увлеклись своими схемами. Холодный солёный морской ветер сразу растрепывает волосы и обжигает щеки, пахнет йодом и сырой галькой с ближайшего пляжа.
Ян ведёт меня вдоль каменного забора к старому заброшенному сараю на краю берега, где он держит свою маленькую лодку. На ходу тихо говорит, что обещанный подарок он уже вытащил из запечатанного ящика — хочет показать его мне уже сейчас, пока отцы отвлечены и никто не помешает нашему разговору.
Я ускоряю шаг рядом с ним, чувствуя, как сердце стучится всё быстрее от предвкушения.
Ян отодвигает в сторону стопку панелей из спрессованных водорослей и достаёт из потайного угла сарая свёрток в непромокаемой обёртке из кожи темного морского ската. Он разворачивает её медленно, стряхивает мелкую пыль и пахнущую йодом и солью кожу, кладёт карту на старый пластиковый ящик передо мной — это старая рукописная карта, потёртая на сгибах, с жирной красной отметкой на окраине местного подводного плато.
Он наклоняется ближе, его плечо плотно прижимается к моему, и тёплая рука ложится мне на талию, указывая на отметку.
— Это заброшенная пиратская база на глубоководном плато — её бросили ещё сто лет назад после большой клановой войны, и с тех пор никто не заявлял на неё права. Старый пират из рейса рассказал, что там остался целый запечатанный склад золота и драгоценных камней, которые пираты не успели вывезти.
Ян разворачивает карту чуть шире, и я вижу отметку с исправным аварийным шлюзом, который до сих пор работает — он позволит нам попасть внутрь без лишнего риска. С этим сокровищем у нас будет достаточно капитала, чтобы начать новую жизнь где угодно — хоть в крупном подводном городе, хоть в нейтральном надводном порту, или мы даже можем поселиться среди элиты на каком-нибудь сухопутном острове.
Я провожу пальцем по красной отметке, чувствуя, как внутри всё замирает от волнения. Именно об этом мы мечтали вместе все эти годы, и это уже не просто мечта, а настоящая возможность начать всё с чистого листа.
Я провожу пальцем по потёртому краю карты и поднимаю на Яна неуверенный взгляд, сомнение гулко стучит в висках.
— А ты уверен, что тот старый пират не обманул тебя? Может, он просто выдумал эту заброшенную базу, чтобы получить больше золота за твою долю в последнем рейсе?
Ян тихо усмехается, не убирая руки с моей талии, и достаёт из внутреннего кармана куртки небольшой свёрток из мягкой ткани.
Он разворачивает его и кладёт прямо поверх карты — это старый серебряный браслет, покрытый патиной, с точно такой же высеченной меткой, что стоит на углу карты. По краям браслета тянутся мелкие вырезы в виде волн, похожие на те, что высекают на картах старые пираты.
Ян мягко оборачивает его вокруг моего запястья, прохладный металл касается